0

В мир утопических грез Фёдорова могла войти только «кастрированная» женщина, освобожденная от каких-либо сексуальных желаний и неспособная рожать. Философ настаивал на половом различии в своём идеальном человечестве только по той причине, что оно было связано с разделением труда между полами, которое философ намеревался сохранить. Философ считал, что женский труд, не требующий особого ума или воли, будет необходим в процессе собирания праха умерших, а также на последних этапах воскрешения, когда телам и лицам нужно будет придать отобранную смертью молодость и привлекательность. […]
Враждебность русской утопической мысли к женщине и женственности сочеталась с резкими нападками философов на женское освободительное движение, которое к концу XIX века с уверенностью заявило о своем существовании. Фёдоров назвал это движение «анормальным и тератологическим явлением», в основе которого «лежит глубокое презрение к женщине». По мнению философа, стремление женщины к эмансипации связано с искусственностью городской жизни, в которой женщина ищет равноправия в юридическо-экономических сферах.
Однако приобретение подобных прав, согласно Фёдорову, не составляет идеала даже для мужчин, а в случае с женщинами оно просто опасно. «Если бы и женщина сделалась участницею жизни юридико-экономической, – писал философ, – тогда можно было бы сказать, что конец близок».