Социальный психолог о виктимблейминге

0

Указанная тенденция может выражаться в форме суждений о “заслуженной репутации”: “если на протяжении всей истории человечества евреи постоянно становились жертвами притеснений — значит, они должны были сделать что-то не то”; “если ее изнасиловали — значит, она должна была сама дать повод”; “если эти люди (афроамериканцы, латиноамериканцы, индейцы, гомосексуалисты) не хотят на свою голову неприятностей, почему бы им не…” (держаться в тени, помалкивать, не ходить туда, где им не рады, и так далее в том же духе). Подобные предположения, по сути, содержат в себе требование к “чужакам” подчиняться нормам более строгим, чем те, что установлены для большинства. […]

В интересной серии экспериментов Ронни Янофф-Балман и его соавторы продемонстрировали силу тенденциозности “заднего ума” в укреплении веры испытуемых в то, что жертвы изнасилований сами несут ответственность за то, что с ними произошло.

Исследователи просили испытуемых прочитать описание некоего свидания мужчины и женщины, встречавшихся еще во время совместной учебы в университете. Все описания были идентичны, за исключением последнего предложения; для половины испытуемых оно читалось так: “Последнее, что я помнила, — это то, что он меня изнасиловал”, а для второй половины это звучало так: “Последнее, что я помнила, — это то, что он проводил меня домой”. После того как испытуемым посоветовали на время позабыть о том, что им теперь известен реальный финал свидания, их попросили, основываясь на прочитанном описании, самим предсказать вероятность различных вариантов финала, включая и тот, о котором они только что прочитали. И хотя события, приведшие к финалу, в обоих вариантах описания были абсолютно идентичными, те из испытуемых, кто прочитал версию “с изнасилованием”, с большей вероятностью предсказали, что все закончится именно так, по сравнению с испытуемыми, которые читали версию “с провожанием домой”. Более того, испытуемые, познакомившиеся со сценарием, содержавшим факт изнасилования, были склонны обвинять героиню в том, что она своим поведением, например тем, что дала себя поцеловать, спровоцировала подобный печальный результат!

Подспудный смысл этих открытий не слишком успокаивает. Чтобы в полной мере понять страдания жертвы и проявить эмпатию к ней, мы должны быть способны реконструировать события, приведшие к печальному результату, посмотрев на них с точки зрения самой жертвы. Но при этом легко забыть, что, в отличие от нас, у жертв не было счастливой возможности направлять свое поведение, зная наперед, что произойдет.

Эллиот Аронсон, “Общественное животное. Введение в социальную психологию”