0

Для людей последствия таких браков с демонстрируемой овуляцией были бы ужасными. Отцы почти не появлялись бы дома, матери не смогли бы в одиночку воспитывать детей, и те умирали бы пачками. В итоге все складывалось бы очень плохо не только для матерей, но и для отцов, поскольку ни те ни другие не преуспели бы в передаче своих генов.

А теперь давайте рассмотрим противоположный сценарий, согласно которому у мужа нет никаких способов узнать о днях фертильности у своей жены. Ему придется как можно больше времени проводить дома и заниматься с женой любовью как можно чаще (по возможности в любой день месяца), если он хочет повысить свои шансы зачать ребенка. Еще одна причина, по которой мужу нужно оставаться с женой, — ничуть не менее важна: только так он может охранять ее от посягательств со стороны других мужчин, поскольку она может оказаться фертильной именно в тот день, когда он отлучится.

Обстоятельства могут сложиться неблагоприятно для мужа-изменника: именно в тот момент, когда он будет в постели с чужой женой, у его собственной жены наступит овуляция. Тогда другой мужчина может оплодотворить жену изменника, в то время как шансы последнего неясны: если другая женщина в этот момент не фертильна, он, возможно, напрасно потратит свою сперму. Логика этого сценария подсказывает, что у мужчины меньше резонов изменять жене, если ему неизвестно, которая из соседских жен фертильна в тот или иной день. Результат не может не радовать: отцы не шляются на стороне и вместе с матерями заботятся о детях, помогая последним выжить. Это хорошо как для матерей, так и для отцов, поскольку и те и другие успешно передают по наследству свои гены.

По сути дела Александер и Нунан доказывают, что причудливые особенности женской физиологии вынуждают мужчин оставаться дома (во всяком случае, дольше, чем они могли бы). Женщина выигрывает, получив активного помощника в деле выращивания ребенка. Мужчина тоже выигрывает, но только если принимает правила игры, предлагаемые женской физиологией. Оставаясь дома, он уверен, что ребенок, о котором он заботится, действительно носит его гены. Ему не надо бояться, что, пока он на охоте, его жена, подобно самке павиана, начнет сверкать красным задом, сигнализируя о том, что у нее началась овуляция, и что этот явный знак овуляции привлечет толпу поклонников, с которыми его жена начнет совокупляться поочередно на глазах у всех. Мужчина принимает эти правила, причем до такой степени, что продолжает заниматься любовью с женой даже во время ее беременности и после менопаузы, когда, как это известно даже мужчинам, оплодотворение уже невозможно. Таким образом, по мнению Александера и Нунан, скрытая овуляция и постоянная готовность к сексу, возникшие у женщин в ходе эволюции, имели цель утвердить моногамию, гарантировать участие отца в родительских заботах, а также упрочить его уверенность в собственном отцовстве.

Подобную точку зрению оспаривает «теория многих отцов», предложенная антропологом Сарой Хрди из Калифорнийского университета в Дэвисе.

Джаред Даймонд, “Почему нам так нравится секс: Эволюция человеческой сексуальности”