0

Изнасилования, инцест, харрасмент, порнография и проституция на самом базовом, глубинном уровне являются эротизацией власти: всё это и есть эротизм, это формы, в которых эротизм существует в патриархате. Это является также и содержанием искусства и морали, созданных и организованных на базе и в соответствии с мужской точкой зрения. Сексуальность является гендерной точно так же, как гендер является сексуализированным (К. Мак Киннон): это означает, что “мужское” и “женское” создаются посредством эротизации отношений господства и подчинения. Различие между господством и подчинением и между “мужским” и “женским” является взаимоопределяемым. В этом заключается социальное значение секса, а его центральным процессом является сексуальная объективация: мужская точка зрения на женщин является определением женщины, формирует и ограничивает её тело и способ её существования, описывает её жизнь. Так как мужская точка зрения является эталоном рациональности и воспринимается как объективность, содержание термина “женщина” с мужской точки зрения является содержанием жизни женщин. Схожим образом, мужское определение женской сексуальности является содержанием женской сексуальности. Запомним, что недопущение альтернативы на всех уровнях является стратегией мужского господства и это очень серьёзный вопрос: частная мужская точка зрения в патриархате является универсалией, процесс её насаждения силой переодет в консенсус, её авторитарность — в демократическое участие, присущие ей контроль и подавление — в парадигму общественного порядка и легитимности.

Мужская точка зрения на женщин известна: это сексуальное существо, смысл которого в бытии для другого, социально определённого как “мужчина”; не существует женщин “как таковых” (ср. “общего женского опыта не существует!”), существуют только ходячие воплощения спроецированных мужских потребностей. Оказываясь заключёнными в эту точку зрения, женщины проживают её как вездесущее бессилие перед мужчинами, воплощённое и ежедневно воспроизводимое как “женская сексуальность” — обязанность вступать в сексуальные отношения с мужчинами, сексуальная “повинность”, которую очень нелегко избежать.

Так как мужчины воспринимают мир как объект собственных нарциссических потребностей, мужской эротизм заключается в “использовании вещей для переживания "Я-опыта” (А. Дворкин). В этой системе женщины являются вещами, а мужчины — теми “Я”, субъектами, которые “познают себя через использование вещей”. “Вещность” — способ существования женщин, способность вызывать сексуальное желание у мужчин — это стоимость “сексуальных вещей”, которая, как и стоимость товара, представляется как качество этих вещей, их неотъемлемое свойство, возникающее спонтанно, а не как результат социальных отношений, основанных на силовом принуждении. В этом смысле, для вещи будет лучше, если она будет вещью добровольно: не стоит вставать поперёк пути мужскому принципу удовольствия.

Сексуальная объективация — это первичный и базовый, в буквальном смысле слова органический процесс подчинения женщин (К. Мак Киннон). Для самих женщин объективация и превращение в вещь — это не отвлечённые рассуждения, а реальный жизненный опыт: женщины жили и живут как “природа”, “материя”, неодушевлённое и неупорядоченное нечто, на которое воздействует Я-субъект, пытаясь воплотиться в социуме (К. Мак Киннон). Объективация — это жизненная реальность женщин, самовосприятие женщин — это восприятие вещи-для-другого: отсюда непреодолимые на сегодня трудности феминизма, который, пробившись к женскому сознанию, оказывается перед фактом, что женщины воспринимают сами себя как вещи-для-мужчин (рационализироваться это может как угодно): в этом месте феминизм умирает.

ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущее
Следующее