“Елизавета I и коды английской неокуртуазной культуры XVI в.” (про любовь и все такое)

0

Вчера сходила в Третьяковскую галерею на лекцию Ольги Дмитриевой “Елизавета I и коды английской неокуртуазной культуры XVI в.” в рамках образовательной программы к выставке портретов из Национальной портретной галереи в Лондоне. Истории рассказывали увлекательнейшие.

Многочисленные символы, животные и предметы на портретах того времени — эмблематические, и если понимать, что они означают, портрет рассказывает целую историю, от неразделенной любви до секретных романов. Елизавета, понятное дело, часто изображалась с горностаем — символом девственности. Но культ Елизаветы, сложившийся в то время, одним воспеванием невинности и чистоты не ограничивался. Например, когда она начала стареть, распространение получили портреты в стиле маски вечной молодости — без проработки лица светотенями, что стирало приметы возраста. Соответственно, и в 60 королева на изображениях выглядела молодой и красивой.

А вот Роберт Дадли, граф Лестер, к ее визиту в его поместье Кенилворт подготовился основательно и заказал портреты (не сохранившиеся, остались только эскизы), на которых Елизавети рядом не только с грызуном, но и с собачкой, смахивающей на таксу. Собака означала верность — Дадли всю жизнь добивался руки королевы, правда, тщетно. Также там видна колонна, увитая плющом. Для образованных людей того времени послание было недвусмысленным: колонна — это Елизавета, а плющ — прильнувший Дадли, не забывающий, кто она такая. Девиз — “Пока ты стоишь, я процветаю”.

Дадли вообще балансировал в сложной ситуации. Во-первых, он долго был женат, пока жена не умерла при странных обстоятельствах (но добиться королевы ему это не помогло). Во-вторых, она все-таки королева, поэтому несмотря на близкую связь (они одновременно сидели в Тауэре, куда их Мария Тюдор заключила, там друг к другу и присмотрелись), держал себя почтительно. В-третьих, служение служением, но недвусмысленно намекал, как готов все бросить к ногам Елизаветы, но ждет награду. Елизавета в это время постоянно вела переговоры с иностранными монархами о вероятности брака, но замуж на самом деле вообще не желала выходить, чтобы не делить власть.

В Кенилворт Елизавета нагрянула в рамках объезда страны. Визит монарха в то время был разорительным (некоторые отдельные замки для этого строили, а то приезжает такой со свитой в 800 человек, и их всех надо размещать, кормить и развлекать), но Дадли был человек небедный и королевой обласканный, так что организовал сказочное пространство, полное игр, охоты и представлений, а часы на главной башне остановил на двух часах — времени бесконечного банкета. В числе прочего он поставил первый в Англии мраморный фонтан с рыбками за 57 фунтов (среднегодовой доход рыцаря — 12 фунтов), а вокруг него тайный итальянский сад для прогулок, видимый только из окон покоев королевы, и птичник, усыпанный стразами — чтобы сияли в утренней росе или ночью при свете факелов. А еще он позолотил весь розмарин (растение, использующееся на свадьбах).

Над сценариями ежедневных развлечений работали шесть писателей и поэтов, все опять же насыщено символизмом, а иногда и в лоб. Например, королеву водили на крестьянскую свадьбу (толстовато), давали представление, в котором поэт, прикидывающийся, что не знает, кто это перед ним, спрашивает, кто эта прекрасная женщина и кто создал эти чудесные развлечения специально для нее, а эхо ему отвечает: “Дадли!” Нельзя сказать, что выступление отличалось тонкостью. Посложнее написали маску о богине Диане, потерявшей нимфу Забетту, а затем обнаружившую ее в Англии в лице прекрасной девственной королевы, соблазенной уговорами Юноны (богини брака) выйти замуж. Забетта понимает, что лучше вернуться к Диане, пока голос разума Ирис не спросила, а может лучше замуж, Диана-то тебя не защитит, если что-то случится, зато муж запросто. Забетта-Елизавета узнала сюжет пьесы, смотреть ее отказалась и уехала раньше времени (всего-то через 19 дней). Говорят, правда, что она как раз тогда узнала о тайном браке Дадли и ее фрейлины Летиции Ноллис (Дадли тот еще фрукт), и дело было именно в этом.

Но уехать королеве так просто не дали. Рядом с ее лошадью бежал поэт Гаскойн и рассказывал, что растения вокруг — это превратившиеся в деревья и кусты мужчины, безответно влюбленные в Забетту. Подвел ее к кусту остролиста, из которого сообщили, что это бывший человек по имени Глубокое Желание, который не может побороть свою страсть к Забетте. Затем оттуда запели мадригалы, есть версия, что в кусте сидел сам Дадли, он же и пел.

В результате Елизавета все-таки смягчилась, но все же уехала от назойливого (и снова женатого!) зануды-домогателя в Вудсток к сэру Генри Ли, “идеальному придворному”, придумавшему целый язык для прославления королевы. Ежегодные празднества 17 ноября в ее честь превратил в синтетические представления: рыцари выезжали на платформах в виде замков и кораблей, носили фантастические пышные костюмы, на ристалище выводили бутафорских слонов, использовались музыка, поэзия и художественная декламация.

Генри Ли тоже подкатывал к королеве 35 лет подряд, хотя сначала был женат, а потом открыто жил с ее фрейлиной, на которой жениться не собирался. Но сделал умнее: никогда не претендовал на руку Елизаветы и всегда подчеркивал, что его любовь абсолютно платоническая, никакой награды не ждет. С такими мозгами не удивительно, что Генри Ли служил пяти королям и королевам подряд и умер собственной смертью. В частности, уже немолодой Ли, принимая Елизавету в Дитчли, дал аллегорическое представление, в котором завещал ей свой замок любви, луга радостных мыслей, сады с фиалками (фиалки символизировали узел верной любви), ужение рыб (поцелуи), охоту за удовольствиями с собаками и прочие приятные штуки для госпожи, сияющей сильнее Солнца.

Но в этот раз в Вудстоке все оказалось сложнее: к сэру Генри нагрянули также представители французского двора обсудить брак Елизаветы с герцогом Алансонским. Поэтому с одной стороны сэр Генри демонстрировал свои чувства королеве, с другой доступно объяснял приехавшим, что ее связь с Дадли никак не угрожает переговорам о браке, и льстил Елизавете со всех сторон. Также в представлении впервые появилась королева фей и только после этого она перекочевала в английскую литературу.

Все это Ли придумывал не только сам (хотя и был изрядным выдумщиком и писателем), ему помогали писатели и поэты, среди которых был все тот же Гаскойн! Кто платит, для того и пишем, короче. Кстати, брак с французом не сложился (и не должен был), что послужило пищей для еще одного представления. В маске участвовали два рыцаря, изображавших Адама и Еву (в то время женщины на сцене не играли, и хотела бы я посмотреть на королеву фей или кенилвортскую Деву озера), отговаривающих от брака, а заканчивалось все опять аллегорической историей о замке чистой красоты, за который бились с французами и рыцари-отшельники, и остался он непокоренным.

Обо всем этом известно, потому что по мотивам писались картины, создавались и переводились на другие языки подробные отчеты, сохранились тексты некоторых постановок. Собственно картины и портреты после изучения вопроса смотреть в разы интереснее, они оживают.

Интересующимся:

Выставка: http://www.tretyakovgallery.ru/ru/calendar/exhibitions/exhibitions6137/

Программа лекций: http://www.tretyakovgallery.ru/ru/education/education1882/education18826532/