Поездка в Лондон, часть 2: культура

0

Праздный уикенд в Лондоне запланировала так, как всегда и везде: встречи с друзьями, музеи, прогулки по городу и исследование секс-шопов. В номере (остановилась в Britannia International, не понравилось, но мне сказали, что в Лондоне приличных гостиниц вообще мало) нашла гобелен с сюжетом «Отстань, я сплю» — прямо про меня, тоже своего рода искусство (и особенно умение игнорировать будильник).

Ходила в Tate Britain на выставку изображавших Лондон и ужасы войны импрессионистов и в Tate Modern на здоровенную выставку Модильяни (не знала, что он еще и скульптором был, а еще там классные подводки ко всему с нужным контекстом, например, что его голые женщины всегда были на самом деле для мужского взгляда, но, тем не менее, полиция даже требовала их убрать на первой выставке, потому что М нарисовал лобковые волосы, а это казалось неприличным).

Еще в Tate Modern познакомилась с девушкой Оксаной, которая меня читает (привет, Оксана!), и подумала, что это реально удивительно — встретить в другой стране человека, который знает о тебе и разделяет твои взгляды, и поскорее бы настало время, когда эти взгляды победят, чтобы мы не радовались друг другу как островкам в море хаоса, а воспринимали бы как норму, что так думают все или почти все, и удивляться совпадению бы не пришлось.

В Tate везде all gender туалеты, я сперва зависала, потом перестала замечать. Но так не везде, и потом зависаешь, когда надо искать женский, и стоишь, не врубаешься, чего от тебя эти таблички хотят.

В Tate Britain есть отличный сервис — насмотришься картин, подходишь к автомату и выбираешь, какой принт хочешь, включая размер и наличие рамы. Оплачиваешь на месте, потом присылают домой. Та же продажа постеров, но печатают on demand, это должно выходить дешевле и удобнее для музея, наверное, чем обычные магазины, хотя в обычных веселее самому покупателю шататься.

В воскресенье хотела сходить в Национальную галерею и Британский музей, в итоге зависла в Национальной на пять часов, Британский как-нибудь в следующий раз. План на Национальную был простой — посмотреть Гейнсборо, Тернера и Констебля, никогда, кажется, не видела их вживую. В итоге сначала провела много времени на выставках, а потом смотрела основную экспозицию. Одна выставка — подборка редко демонстрирующихся работ Дега из Burrell Collection, 20 пастелей вообще впервые показали за пределами Шотландии, где коллекция и живет. Дега поразительный, конечно. С одной стороны — анатомически точный, с другой — про тело как пристанище духа в первую очередь, а не тело само по себе.

Вторая выставка под названием Reflections была простроена таким образом: в центре портрет четы Арнольфини ван Эйка, за ним викторианского периода копия центрального фрагмента «Менин» Веласкеса, между ними круглое зеркало, принадлежавшее Уильяму Орпену, а вокруг импрессионистские и прерафаэлистские работы, на которые повлияла тема и портрета Арнольфини, и собственно зеркала и его активного участия в сюжете картины — от бытовых зарисовок до леди из Шалота. Выставка маленькая, но космическая совершенно, они раскладывают, например, разные типы работы зеркала в кадре — от углубления реалистичности до, наоборот, привнесения новых смыслов. Я ее обошла раза два, а потом еще посмотрела короткий фильм там же о появлении портрета Арнольфини в Национальной галерее (там отличная подборка голландцев, с этой картины собирать и начали).

В фильме показали смешной момент — картину напечатали в газетах, а поскольку фотографий тогда еще не было, только гравюры, собака с картины превратилась в маленького льва, и вообще весь портрет показали массовому зрителю ну очень приблизительно, и непонятно на самом деле, что лучше — тиражируя, показать всем, но неточно, или очень ограниченно, но давая прикоснуться к необыкновенному. Например, когда смотришь на портрет вживую, видно, что Арнольфини на Путина вообще не похож, совершенно другое лицо. По репродукциям казалось, что они почти близнецы, и этот мем живет уже своей отдельной жизнью, не имеющей с этой картиной, одновременно ясной и загадочной, ничего общего.

Немного зависла перед картиной ван Дейка с мыслью, почему любовь к высоким каблукам, яркой одежде и кружевам приписывают женщинам, если у нас есть прямые исторические свидетельства, что мужчины не отставали, а то и перегоняли, так что ничего природно-женственного в этом точно нет.

С этой мыслью сходила в Urban Outfitters.

А еще видела рекламу колготок в метро, и она отличная — потому что про колготки, а не о продаже мечты о женском счастье.

Часть первая: права человека

Часть третья: секс-шопы