Чтение на выходные

0

Юлия Лапина перевела статью о том, насколько по-разному оцениваются мужской и женский секс, и почему — женщин приучают терпеть боль и дискомфорт, не прислушиваясь к собственным чувствам, поэтому для мужчин плохой секс — скучный, а для женщин — болезненный и травмоопасный: «Или, раз уж мы здесь говорим о сексе, как научное сообщество относится к женской диспарейнии – серьезной физической боли, которую испытывают женщины во время секса и как относится к эректильной дисфункции (которая хотя и плачевное состояние, но по крайней мере не болезненное)? На PubMed лежит 393 клинических исследования диспарейнии. Вагинизм? — 10. Вульводиния? — 43. Эректильная дисфункция? — 1,954. Так и есть: на PubMed лежит почти в пять раз больше клинических исследований о мужском сексуальном удовольствии, чем о женской боли в сексе. А почему? Потому что мы живем в культуре, которая рассматривает боль женщин как норму, а удовольствие мужчин как право.» Оригинал (англ).

Как в России девочки и женщины с расстройствами пищевого поведения злоупотребляют медпрепаратами, чтобы похудеть, а помощи, чтобы выбраться, не дождешься: «Как следует из научных работ, расстройства пищевого поведения плохо поддаются медикаментозному лечению; наиболее часто применяемый метод — психотерапия. В крупных российских городах выбор у человека, осознавшего проблему со своим пищевым поведением, невелик: частная клиника, районный психоневрологический диспансер или — в редких случаях — волонтерские организации. Частная психотерапия зачастую стоит дорого — особенно для студенток и школьниц, которые зачастую скрывают свои проблемы от близких. В государственных диспансерах, по словам собеседниц «Медузы», качество услуг непредсказуемо: где-то предлагают остаться в дневном стационаре и бесплатно выдают таблетки, где-то принимают на десять минут. Волонтерских организаций мало, и живут они обычно недолго: энтузиасты-организаторы через несколько лет закрывают свои НКО и возвращаются на основную работу. Так прекратила работу и «Школа питания»: получить очередной грант не удалось, на краудфандинговой платформе собрать удалось только 8 тысяч рублей.»

Бетти Сквайрс отвечает на вопрос, почему иногда случается, что газы вылетают на свободу более сложным, чем обычно, путем — пройдя вдоль промежности и прокатившись по вульве (и не говорите, что с вами такого никогда не случалось): «Теперь вы, вероятно, спрашиваете себя: «Если это происходит со мной, плохой ли я человек?» А ответ, конечно же, положительный. Стыдно и неправильно вообще иметь тело, не говоря уже о теле с влагалищем. Добавьте к этому процесс пуканья – который должен быть прерогативой исключительно тел с пенисами, – и вы, по сути, создали чудовище сродни Годзилле. Всё, что бывает с женщиной и не бывает с классической греческой статуей, отвратительно: пуканье, наличие волос на теле. Только у женщин Reddit, по-видимому, хватает сил на то, чтобы произнести имя этого зла.»

Перевод статьи Кэтлин Ри о проблемах новичков в практике контактной импровизации (это такой формат свободного танца с партнером), дает много пищи для размышлений о взаимодействии с людьми в принципе, о том, как легко манипулировать неопытными людьми, и насколько для всех важно обучаться и находить общий язык с окружающими: «Новички часто приходят на джем, не зная, что предполагает этот формат. Если новичок или его/ее партнер раздвигают границы формата, они даже не осознают, что делают это, поскольку еще не до конца понимают что этот формат существует. Например, новичок, придя на первый классический контактный джем, может смотреть на людей, катающихся по полу, предполагая, что все происходящее граничит с сексом, и тогда первые пару своих танцев станцует с этим неверным представлением. Таким образом, новички могут провоцировать или быть спровоцированными на танец, который раздвигает границы формата или границы того конкретного джема, на который они пришли.» Оригинал (англ).

Полина Аронсон с интересной точкой зрения на флешмобы, осуждающие домогательства и сексуальное насилие — по ее версии, это история еще и о серьезном классовом и имущественном неравенстве со все увеличивающимся разрывом: «Контроль над отношениями — от пролистывания Тиндера до выбора спутника жизни — становится тем инструментом, с помощью которого современные мужчины и женщины утверждают в мире свою индивидуальность и свою зрелость: зрелость, понятую в традициях Просвещения как способность и необходимость решать за себя. Именно поэтому сексуальное домогательство — это не просто серьезная травма и глубокая рана. Напротив: изнасилование — акт не только сексуального, но и социального надругательства; акт лишения идентичности и ощущения способности управлять своей жизнью. Сексуальные домогательства вызывают в обществе такой резонанс не только потому, что обнажают правду о травме, через которую прошли слишком многие, — они еще наглядно показывают нам, что мы живем в эпоху, где рейдерский захват чего бы то ни было становится нормой. Именно поэтому дискурс #MeToo принципиально не различает оттенков: в его контексте что изнасилование, что «легкие» приставания — это кража со взломом, неважно, сколько ценностей преступнику удалось вынести по факту. Сексуальное домогательство — это посягательство на то последнее, что осталось у многих женщин и мужчин даже в самых развитых странах: на их эротический капитал.»

Почему женщины не несутся покупать секс-кукол, и почему даже современные секс-роботы — архаичный подход к удовлетворению собственной сексуальности, а вовсе не инновационный: «В этой ситуации в позиции ретроградов оказываются как раз мужчины, продолжающие покупать кукол, — и не важно, есть ли у последних искусственный интеллект и самоувлажняющаяся вагина. «Мужская сексуальность за последние десятилетия не рефлексировалась так же интенсивно, как женская. Так что секс-куклу можно считать скорее признаком неуверенности перед лицом новых женщин, которые перестали быть объектами и требуют диалога», — считает Нартова.»

Как в Санкт-Петербурге устроен вебкам с точки зрения бизнеса — как оформляется, как людей нанимают, где размещаются студии (и в статье множество фото, хотя сам бизнес абсолютно нелегальный): «По самым скромным подсчетам, в городе функционирует не менее 50 вебкам-агентств, в том числе небольших проектов, расположенных в квартирах на окраинах города. Так, в одной из студий корреспонденту предложили работать в однокомнатной квартире, меняясь с другой моделью по графику «день – ночь». Крупные проекты, такие, как Hollywood, в соответствии с графиком работы моделей на страничке проекта в социальной сети, дают возможность не менее чем трем десяткам моделей отрабатывать по 120 смен в неделю. По нашим подсчетам, не облагаемая налогом прибыль одного агентства может составлять около 280 тыс. рублей ежемесячно. Объём всего рынка – сотни миллионов рублей в год. Как рассказал в телефонном интервью один из участников рынка видеотрансляций, связанный с деятельностью закрытой студии на 2-Советской, ни в одном городе мира нет такого количества вебкам-агентств, как в Петербурге.»

Дмитрий Гаврилов объясняет, почему он решил перестать смотреть порно: «Но, что беспокоило меня намного больше и что я считаю наиболее важным — это то, как упрощенное до простых механических этапов, пародирующее богатое и насыщенное нюансами, деликатное пространство сексуальной жизни, требующее не меньшую творческую силу от обоих партнеров, чем любая другая форма человеческой деятельности, порно создавало в моей голове базовые паттерны, механизмы взаимодействия, некие отпечатки поведенческих схем, которых мне нужно придерживаться, если я хочу быть настоящим мужчиной. Что-то вроде сексуального фастфуда, уничтожающего на корню любые попытки научиться чувствовать другие эстетические ощущения.»

Мощная история девушки, которую подруга поснимала зимним днем, а фотография неожиданно для самой героини в итоге стала мемом и образцом славянской красоты, плюс советы, что делать в таких случаях: «Здесь, конечно, надо оговориться, что к арийцам и славянским девушкам я совсем не отношусь. Более того, за странную фамилию и внешность мне в детстве здорово доставалось, особенно в школе, когда был самый расцвет националистических настроений в России. Тогда меня принимали за армянку, чеченку, украинку и даже молдаванку, обзывали еврейкой, как будто это что-то ужасное, дразнили за форму носа. Так что называть меня русской девой — большое преувеличение, мягко говоря. Для меня это очередное доказательство несостоятельности всех расовых теорий о том, что по внешности можно судить о происхождении. Надеваешь платок, и вуаля — ты славянка. И не просто славянка, а арийский православный викинг. Думаю, моя фотография в хиджабе с соответствующими хештегами вполне органично смотрелась бы в подборке самых красивых мусульманок.»

Список версий, что именно изображает каменная фигурка возрастом шесть тысяч лет, найденная в Хаджар-Ким на Мальте, с картинками: «Ноги Венеры разведены в стороны и согнуты в коленях. Она сидит или лежит, закинув за голову левую руку, а правой рукой указывает на большую вульву или трогает ее. Если смотреть на фигурку спереди, кажется, что она мастурбирует. Повернув статуэтку на левый бок, археологи видят лежащую с разведенными ногам беременную женщину. Если смотреть справа, кажется, будто у Венеры на животе лежит младенец. По четвертой версии, Венера из Хаджар-Ким обладает анимационным эффектом, то есть изображает одну женщину в разных обстоятельствах и состояниях.»

Андрей Бородкин, воспитывая дочь, обнаружил, что формирует в ней сексистские представления даже против собственной воли, и выдал список советов отцам, как с этим бороться (то есть в первую очередь корректировать собственное поведение): «Моей дочери почти четыре года, и однажды я вдруг понял, что в её поведении уже существует чёткое разделение на «мальчишечьи» и «девчачьи» профессии, занятия, цвета, игрушки, одежду. «Откуда она могла это перенять?» — ужасался я. Ответ прост: конечно же, я сам, зачастую того не замечая, являюсь примером упрощения и шаблонного мышления. Сказанные мимолётно отцовские фразы о том, что «это для мальчиков», а «это для девочек», остаются в детской памяти как непреложная истина, дают ребёнку сигнал к соответствующему поведению, даже если папа на самом деле так не считает. Теперь факт, что в некоторых странах мальчики носят юбки, занимаются кондитерским делом, а девочки играют в футбол, дочь принимает как шутку.»

Мария Смирнова о романе Эмма Клайн «Девочки» — бестселлере о взрослении, в 2017 вышел перевод на русский, а у меня пока руки так и не дошли: «Для подростков секс и разговоры о нем — важный инструмент социализации, а еще — способ самоутвердиться и, как ни печально, завоевать любовь. Потому что в 14–15 лет девочкам часто кажется, что других приемов для того, чтобы получить признание, у них в арсенале, в общем-то, нет. Средоточием их боли и фрустрации, отражением их неотрефлексированной травмы и стала книга Клайн.»

Женщины рассказывают о своем опыте короткого брака — от трех месяцев до года, меня эта история особенно впечатлила: «Мы с будущим мужем встречались шесть лет, жить вместе стали через четыре года. Долго обходили стороной вопрос брака, но ближе к седьмому году отношений он встал ребром: либо расстаёмся, либо идём дальше рука об руку и заводим детей. Расстаться не смогли. Сыграли свадьбу, провели прекрасный медовый месяц. Возникали ли у меня сомнения насчёт брака? Скорее переживания: он не нравился моим родителям, много играл в компьютерные игры, но лёгкость нашего общения подкупала. После свадьбы начались будни. И если я не трансформировалась в другое существо (ведь чисто технически я и была той самой женой все шесть лет: стирала, убирала, готовила), то мужа «повело». Он стал часто говорить: «Дома ждёт законный супруг, а свежей еды нет», «Тебя ждёт глава семейства, а ты с друзьями».»

47-летний житель Казахстана назвал себя последним экологически чистым казахом, записывает видео, где пристает к женщинам и стыдит их за неправильное, по его мнению, поведение, а в интервью рассказывает, как все началось: «Как только вижу, что кто-то попользовался девушкой, сразу в ней разочаровываюсь. У каждого свой порог терпимости. А вот я такой. В прежние времена, во времена джунгарского нашествия, враги, чтобы унизить человека, могли изнасиловать его дочь прямо у него на глазах. А потом, когда враги уходили, то отец и братья девушки убивали ее. И я не выношу, когда девушку трогает кто-то, кто не является ее мужем. Чеченцы ревниво относятся к своим девушкам. И поэтому у них девушки не портятся. А от таких девушек в будущем родятся гордые сыновья. Вы же видели чеченцев, какие они смелые и уверенные в себе? Я тоже хочу, чтобы казахские джигиты были способны защищать свой народ и землю. Если девушка не бережет свою честь, то ее сыновья будут несчастными, которые не смогут не только родину, но и самих себя защитить. Об этом говорили во времена наших дедов. В детстве мулла поведал мне, что мой прадед пекся о чистоте и благородстве крови казахов. От предков людям достаются разные качества и способности — способность к ясновидению, дипломатичность, аристократизм. А мне досталось это качество — защищать девушек. Я выхожу на улицу и слежу за всеми.»

P.S. Чтобы не пропускать еженедельные подборки материалов, а также новости и ссылки на мои новые публикации, подпишитесь на еженедельную рассылку, там все есть.