«Как победить аборт?» — дискуссионный семинар Института демографии

0

Ходила сегодня на дискуссионный семинар Института демографии «Как победить аборт?» Формат был таким: выступили две докладчицы с обзором ситуации и довольно свежей статистикой, затем обсуждение. Выступали старший научный сотрудник Института демографии Виктория Сакевич (лучшая специалистка в стране по репродуктивному поведению россиян, всегда читаю ее на «Демоскопе», у нее всегда последние данные и адекватнейшая интерпретация) и научный сотрудник Левада-Центра Екатерина Кочергина (прекрасное исследование отношения россиян к абортам).

Тему обсуждения и приводимые данные можно посмотреть в этой статье «Вестника общественного мнения». О приведенных там статистических данных как-нибудь отдельно напишу, заметила много интересного. Трансляцию с семинара в Телеграме вела Наташа Тимофеева в «Вестнике феминизма», читать с этого сообщения, там же фото слайдов презентации. Кстати, подписывайтесь на канал, она там анонсирует ивенты тоже.

Мероприятие вышло довольно камерным, потому что цели развлекать публику ни у кого не было, — собрались ученые поговорить, что делать-то, чтобы прерывания беременности так часто не случались, но при этом не такими путями, как сейчас — уговорами женщин рожать, даже при беременности из-за несработавшей контрацепции, то есть, когда дети определенно не планировались.

Несколько замечаний, показавшихся интересными:

  • В России усилилась и проникла в массы идея «аборт — это убийство». Тема массово обсуждается именно в таких выражениях (а еще двадцать лет назад нет), всерьез ставится вопрос разрешения «убийства» плода, если обнаруживается высокий риск серьезных заболеваний, то есть плод рассматривается как живой рожденный человек, чьи права необходимо защищать без оглядки на права матери. Скорее всего это явный результат пролайферской политики. Результат у женщин — насаждение чувства вины за сделанный аборт или даже мысли о нем, у мужчин — рост уверенности в недопустимости аборта по моральным причинам.
  • Очень сложно собирать статистику. Например, про методы предохранения мы знаем из опросов, но вот фармкомпании данных не дадут. В странах со страховой медициной, где противозачаточные средства продаются исключительно по рецепту и могут входить в страховой план, корректная статистика собирается гораздо лучше. Еще многое зависит даже от форм Росстата, потому что замени там «аборт» на «беременность, закончившуюся прерыванием», и сразу в одну кучу попадают и искусственные прерывания (аборты), и естественные (выкидыши), и искусственные роды с абортами на позднем сроке.
  • Кстати, у нас, оказывается, огромное количество беременностей заканчивается выкидышами (до 40% из всего числа прерываний беременности), но это не рассматривается как демографические убытки и резерв для улучшения рождаемости (через улучшение состояния здоровья, дополнительную работу для успешной беременности и т.п.). Вместо того, чтобы усилить заботу о женщинах, которые хотят детей, но у них не всегда получается, наседают на женщин, которые детей не хотят, чтобы уговорить их рожать.
  • В России очень неохотно принимают идею «женщина не хочет детей», потому что это считается естественным женским предназначением. Поэтому аборт оправдывают чем угодно, и самое популярное — отсутствие финансовой возможности. Репродуктивное давление базируется на том, что люди обязаны Родине и должны рожать детей, но при этом сама Родина ничего не делает, чтобы родителей поддержать. Перекладывая ответственность за решение на бедность, люди в том числе подают сигнал властям, что заботится о них страна-"родитель" недостаточно, а еще при этом что-то требует.
  • Большинство женщин не признается, что просто не хотели беременность, поэтому говорят об отсутствии той или иной возможности. Исключение — пожилые женщины, в молодости которых аборты было принято делать пачками, это рассматривалось как инструмент планирования семьи.
  • Криминальные аборты очень трудно учитывать, статистики по ним практически нет, но то, что есть, показывает, что это в основном в каких-то совсем отдаленных сельских районах. Большинство женщин знает, что можно обратиться в медучреждение и безопасно прервать беременность с помощью квалифицированного медперсонала. То есть на криминальный аборт идут в основном из-за невозможности получить доступ к медобслуживанию, а не потому, что, например, стыдно идти с этим к врачу. Сами медики в опросах обычно говорят, что о случаях криминальных абортов не слышали. Косвенно о распространенности подпольных абортов может говорить женская смертность в результате аборта, но ее нет или почти нет.
  • Аборт до сих пор даже многие медики считают страшной операцией, подрывающей женское здоровье (что неправда). В США в некоторых штатах врачи перед прерыванием беременности обязаны рассказать женщине, что в результате ее ждут рак груди и расстройства психики. Кстати, это не влияет на количество сделанных абортов, повлияло только выведение в некоторых штатах аборта из Medicaid — медицинской помощи для нуждающихся. Вообще пролайферские идеи и риторика членов РПЦ и сочувствующих придуманы не ими, а вчистую содраны у американцев из Библейского пояса.
  • Почти все, что Патриарх призывал в 2011 году внедрить, уже сделано: неделя тишины, пропаганда материнства, в том числе силами медиков, принудительные предабортные консультации с участием священников, давление с демонстрацией «а вот у него сердце бьется». ВОЗ считает, что отговаривать от прерывания беременности — это пытка.
  • Государственная политика России отказывает людям в приватности и в праве использовать собственное тело по своему усмотрению. Именно поэтому аборт описывают как грех — но это преступление не против божественных сил, а проступок против государства, желающего распоряжаться репродуктивным ресурсом людей.
  • На эмоциональном уровне внедряется идея безнравственности сексуальной жизни без последствий, особенно для женщин. За секс необходимо расплачиваться. Идея не новая, отсюда же грубое обращение гинекологов («А трахаться не больно было?»), аборты без наркоза в СССР и пр. Когда говорят (неправду), что в России делается три-шесть миллионов абортов в год, на самом деле нам пытаются рассказать о совершении миллионов попыток уйти от возмездия за секс.
  • Современная ситуация с абортами бьет по финансовому благополучию женщин. Невозможно просто прийти и прервать беременность, необходимо ходить сдавать анализы, проходить доабортное консультирование, снова приезжать — уже на сам аборт, и все это в рабочее время.
  • Считается, что в России, в отличие от многих стран, существует безусловное право на аборт. В зале некоторые даже предположили, что попытки затруднить доступ к прерыванию беременности никак право не нарушают: «Неделя тишины? Просто право немного отложено». Таким образом женские права описываются совсем не так, как общечеловеческие. В обычном смысле право — это не то, что тебе могут дать только в случае, если ты неделю погуляешь и сходишь к священнику.
  • Как отвечают на вопрос «Ваше отношение к абортам?» на Северном Кавказе? «Боимся Аллаха».