Чтение на выходные

0

Канадка Лора Белл рассказывает, как помогла 28-летней подруге получить ее первый оргазм, но обеим пришлось постараться: «На следующее утро я просыпаюсь и читаю СМС, которая просто сообщает: «Не вышло». Я как будто просыпаюсь утром на Рождество и узнаю, что Санта меня подвёл. Несмотря на отсутствие смайлов, я чувствую, как из её СМС так и сочится недовольство. Начинаю чувствовать себя немного виноватой. Давление, которое я оказала на Хэтти, просто не могло быть сексуально раскрепощающим. Собственно, оно подыгрывает отрицательному стереотипу, якобы женское удовольствие существует для других и исходит от других. Это её опыт, поэтому я должна оставить попытки так активно в нём участвовать. Я говорю ей, что это совершенно нормально, и извиняюсь: я должна помнить, что это – её опыт, а не мой.»

Сокращенный перевод прогноза программистки Дейл Марковиц о будущем онлайн-дейтинга — сервисы смогут отказывать пользователю в регистрации, требовать подтверждения данных (утверждать, что на спорт? привяжи к профилю Fitbit), а найденные ИИ закономерности нашего же поведения могут нам самим не понравиться и при этом нам не помогать: «Я думала о том, могут ли мои свайпы или люди, с которыми меня сводит приложение, обнаружить скрытые предрассудки, о которых я сама даже не знаю, — рассказывает Камилль Кобб, изучающая технологии интернет-знакомств и вопросы конфиденциальности в Университете Вашингтона. — Мы просто используем эти приложения, чтобы найти людей, которые нас заинтересуют, не особо задумываясь о последствиях. Я не считаю, что эта информация как-то утекает из приложений, чтобы испортить мою репутацию, — скорее всего, они используют ее для улучшения своих рекомендаций. Но если я хочу, чтобы у меня не было этих предрассудков, то, наверное, я не хочу, чтобы они их использовали». Оригинал (англ).

Как в Японии функционирует бизнес про аренде семьи и друзей — заказываешь параметры, платишь, люди работают (но физические контакты исключены): «60-летний моряк взял в аренду «жену» и «дочь». В агентстве он описал параметры своей настоящей жены, которая недавно скончалась, и 20-летней дочери, уехавшей учиться в другой город. После этого женщины начали приходить ему в гости, «жена» готовила те же блюда, что и ее реальная предшественница, а потом они вместе смотрели телевизор. Однажды он отнес в агентство ключи от дома — и женщины встретили его там после работы. Клиент называет женщин реальными именами жены и дочери, но иногда они выходят из роли – женщина жалуется ему на своего реального мужа, а девушка дает советы, как найти общий язык с реальной дочерью.»

Елена Срапян рассказывает, как ее бывший бойфренд над ней издевался, бил бывшую жену и сына, а теперь находится под следствием об убийстве второй жены, и то, что кажется многим приемлемым — рукоприкладство и «воспитание» — на самом деле самое обыкновенное насилие, которое необходимо пресекать как можно раньше: «Расписались они в конце 2017-го. А 12 марта 2018 года Серёжа из квартиры с серым линолеумом завернул мёртвую Машу в одеяло и закопал в горе́ строительного мусора. После визита участкового он подхватил полугодовалого сына на руки и убежал в горы. В доме осталась пятилетняя дочь, которая видела всё. Серёжу нашли спустя два часа станичные казаки. Сейчас он в СИЗО. Знакомая девушка написала потом мне «ВКонтакте»: «Кажется, у Маши характер стервозный был». «А мне кажется, что вы все ебанутые», — почему-то не написала я.»

Atlas коротко рассказывает, что происходит с мозгом и гормонами при желании секса и в самом процессе, но самое интересное — это ссылки к материалу, где обо всем можно прочитать подробнее: «МРТ головного мозга показало, что во время оргазма одна за другой включаются разные зоны мозга — миндалина (память и эмоции), гипоталамус (бессознательный контроль тела), передняя поясная кора (импульсивность и эмпатия) и прилежащее ядро (чувство эйфории). Всего в оргазме задействовано около 30 участков мозга.»

Мария Беркут рассказывает о раке предстательной железы и методах лечения и диагностики — у обладателей простаты риск умереть от этого вида рака 7,6%, риск снижают отказ от курения, регулярные эякуляции и разумный скрининг: «Сегодня гормональная терапия является основным видом лечения в случае метастатического РПЖ. Помимо хирургического удаления обоих яичек у мужчины, у онкоурологов есть огромный пул гормональных препаратов (таблетированные и инъекционные формы различной продолжительности эффекта), которые могут воздействовать на центральную нервную систему, подавлять выработку тестостерона или непосредственно блокировать действие тестостерона на ткани простаты. Основными нежелательными эффектами являются ощущения «приливов», снижение либидо и потенции, набухание и болезненность молочных желёз (гинекомастия), диарея, изменения функции печени.»

Лилия Хакимова объясняет, как насаживаемые с детства гендерные стереотипы вредят и самим детям, и обществу в целом: ««Ведёшь себя как девчонка!». Эта фраза меня ранит в самое сердце. Потому что произносится она так, будто ребёнок делает что-то невыносимо ужасное. Следуя закону логики, делаем вывод, что быть мальчиком — хорошо, быть девочкой — плохо. Взрослые, хоть на секунду задумайтесь, что вы внушаете своим детям такими, казалось бы, безобидными фразами. Нашим мальчикам отказано в чувствах, отказано в эмоциях, в слезах. Потом мы удивляемся, почему они вырастают такими черствыми и сухими, почему им сложно поддержать близких? Уильям Поллак в своей книге «Настоящие мальчики» вводит такое понятие, как «мальчишеский кодекс», с которым они сталкиваются, впервые попав в детский сад или школу. Он негласный, но он беспощаден и жесток. Эти правила высасывают из мальчиков энергию, потому что все время нужно быть настороже и притворяться: бесстрашным, когда боишься, твердым — когда неуверен, независимым и отстраненным — когда отчаянно нуждаешься в любви, внимании, поддержке. Как они находят выход? Они надевают маску и прячут под ней свои чувства, чтобы оправдать чужие ожидания. Считают, что должны сами решать свои проблемы и постепенно отдаляются от тех, кого любят. Становятся агрессивными, чтобы привлечь к себе внимание и заглушить боль. Ведут себя вызывающе, потому что не знают, как справиться со своей тревогой.»

Агендерные люди рассуждают о своей идентичности и месте в мире: «Однажды моя психологиня (она не знала о моей агендерности) сказала в ответ на мои стенания о том, что я никак не могу определиться с внешним образом, следующее: «Женщина может быть какой угодно. Сегодня в юбке, завтра в спортивках. Не надо ни перед кем оправдываться. Ты можешь позволить себе все». Я добавлю только, что вы можете быть какими угодно. Вы можете позволить себе все. А когда захотите — поделитесь о своем опыте с другими. Кто знает, возможно, вы спасете какую-то маленькую Аттилу от саморазрушающей рефлексии.»

Рассказ о первой австралийской женщине-пилоте и о том, что нужно сделать, чтобы работать пилотом в России (у нас женщин с летной лицензией пока только 450, а в гражданской авиации — 50): «Работа в авиации — это тот тип карьеры, который люди, не имеющие отношения к этой сфере, не понимают до конца. Есть масса разных вариантов, кем ты можешь быть, используя свои навыки пилота. В авиации много способов построить свое карьерное будущее, и полеты — это только один из них. Хотя и считается, что это нетипичная для женщин профессия, они здесь представлены повсюду: есть женщины-авиатренеры, врачи, военные пилоты, корпоративные летчицы и прочие. Моя семья до сих пор не понимает всей структуры и не понимает, как формируется график полетов, но, по крайней мере, уже смирилась с тем, что я пилот. Вспоминается забавный момент. Когда я была беременна своей дочерью, вторым пилотом назначили тоже женщину. И она тоже была беременна. Мы еще смеялись, обсуждая, что подумали бы пассажиры, узнай они об этом факте.»

Как живут люди с бесплодием, как к ним относятся, в чем проблема женщин, которых это коснулось, истории российских женщин и комментарии специалистов: "В мире постепенно становится больше пар, столкнувшихся с бесплодием, но учёные считают, что в целом его уровень в мире за последние 25 лет практически не изменился — увеличение числа бесплодных пар связано с ростом населения. В 2010 году в мире среди всех женщин в возрасте 20–44 лет первичное бесплодие наблюдалось у 1,9 % женщин, а вторичное (здесь подразумевались случаи, когда женщина родила по крайней мере одного ребёнка, но не способна родить второго) — у 10,5 % женщин. Привычка подразумевать в первую очередь «женский» фактор, говоря о бесплодии, — как на официальном, так и на бытовом уровне — приводит к тому, что его считают в первую очередь «женской» проблемой. Неудивительно, что женщины, у которых по каким-то причинам не получается завести детей, сталкиваются с огромным давлением — и со стороны общества в целом, и со стороны близких."

Перевод статьи о фэтфобии в гей-сообществе, потому что принадлежность к ЛГБТК или любой другой дискриминируемой общности автоматически оптику по отношению к другим дискриминируемым группам не исправляет, а давление общества не помогает саморефлексии и разрешении себе просто быть: «Токсичная маскулинность включает в себя стереотипные «мужские» черты: эмоциональную и физическую силу, железную логику, положение в обществе, амбициозность и лидерство — в противовес «женским» стереотипным чертам (физическая слабость, эмоциональность, импульсивность, зависимость и т.д.). Нет такого понятия как «настоящий» или «ненастоящий» мужчина, и никто не должен зачеркивать пункты в длинном невыполнимом списке соответствия, чтобы вписаться в категорию «мужчина». Тем не менее мужчин оценивают по жестким стандартам даже внутри ЛГБТК-сообщества, от которого ожидаешь инклюзивности для всех, независимо от наших тел, опыта и самовыражения. Часто геи много вкладывают в фитнес и физические упражнения для того, чтобы вписаться в определенные представления о маскулинности, которая сделает их гомосексуальность более «приемлемой» в глазах гомофобного общества. 42% всех мужчин с расстройствами пищевого поведения — геи.» Оригинал (англ).

Анна Сахарова объясняет, как успешно собрала 75 000 рублей на работу горячей линии помощи женщинам на Кавказе, и что существенно рассказывать об участии в благотворительности, чтобы ее нормализовать: «Cреди моих подписчиц очень много девушек в возрасте от 13 до 24 лет. Регулярно на меня подписываются девочки 11-13 лет. Я представляю, как некоторые из них присылали сто рублей, сэкономленные на завтраках:)). Здорово, что у меня есть возможность сказать им в довольно раннем возрасте, как важно кооперироваться и поддерживать других людей.»

Ника Водвуд рассказывает о своем пути в феминизм, и как сейчас живет, и у нее есть очень ценные наблюдения о том, что это всегда путь, люди не рождаются с идеальным пониманием происходящего вокруг, и всем крайне необходимо просвещение: «На третьем курсе я училась по обмену в Америке и иногда общалась со своими соседками на темы, смежные с феминизмом. Они мне что-то рассказывали, объясняли, почему говорить «retarded» — это эйблизм, но я ничего не понимала, спорила, приводила аргументы, которые постоянно слышу в свой адрес сейчас. Типа «нет, вы не понимаете, я говорю в друго-о-ом смысле!». Потом вернулась в Россию и в который раз наткнулась на паблик «Сила киски». Сейчас он неактивен, но на тот момент (примерно 2012–2013 год) это был один из самых популярных фемпабликов во «ВКонтакте», примерно с 5 тысячами подписчиков. Его вела Анастасия Давыдова-Льюис, только раньше она представлялась как Женя Белых. По-моему, она одной из первых начала переводить статьи, постить разные материалы и популяризировать феминизм в таком формате. Обычно я заходила в ее паблик и блог, чтобы посмеяться. Она писала, например, что для девушек нормально не брить подмышки, выкладывала свои фотографии. Мне это не нравилось, и мы с моим тогдашним парнем обсуждали, какие у нее ужасные посты, ссорились с ней в комментариях… В общем, прямо как мои ненавистники сейчас.»

Анна Ривина поясняет, почему у нас столько проблем с насилием и харассментом, причем кажется, что в других странах этого еще больше, но на самом деле вопрос в культуре, способности описывать происходящее, способности описания понять и правовых нормах: «Ситуация любопытна тем, что если в какой-либо стране женщины часто заявляют о харассменте, то это говорит не о том, что его там много, а о том, что, во-первых, женщины готовы об этом говорить, а во-вторых, у них есть понимание того, что это такое. В странах же, где женщины не идентифицируют проблему, харассмент настолько нормализован, что его даже невозможно отследить.»