Чтение на выходные

0

Интервью с Евгением Цыгановым на тему съемок в фильме «Человек, который удивил всех», внутренних барьеров российских актеров, однообразных ролей, политики и гуманизма: «Деклан такую важную штуку до нас пытался донести, она не имела прямого отношения к стрингам. У него есть книга «Актер и мишень», которая рассказывает про так называемые ставки. Речь о том, что я думаю: как же я, Женя Цыганов, выбегу на сцену в стрингах. Но это мои ставки личные, Жени Цыганова, — как мама будет на это смотреть, как друзья засмеют. Но если ты актер, и если ты серьезный актер, то не должен думать о своих личных ставках, когда выходишь на сцену или входишь в кадр, потому что надо думать про ставки персонажа. Если твой персонаж бежит по городу, выпрыгнув из пожара без трусов, то ты в этот момент — он. Это вопрос того, насколько ты профессионально подключаешься и не красуешься, насколько ты действительно способен погрузиться в характер и обстоятельства, принять ставки персонажа».

Питерские школьники опубликовали фотографии религиозных брошюр с обязательного пятичасового занятия, где им рассказывали о вреде блуда, о том, кто виноват в насилии – угадайте с трех раз – и о главной цели в жизни женщины — деторождении: «Итак, иди в ЗАГС, «заплати» своим обещанием верности, получи свидетельство о браке («чек»), а потом имей близость».

Обзор классики советского кинематографа с точки зрения проявлений сексизма и лукизма, помимо традиционных уже «Служебного романа» и «Москва слезам не верит», досталось «Королеве бензоколонки», «Афоне» и некоторым другим: «Сантехник Афанасий представляет собой эталонную ролевую модель бездарного мужчины времен брежневского застоя. Он не амбициозен, безответствен и даже опасно инфантилен. Он топит депрессивность и бессмысленность своего существования в алкоголе. При этом он считает, что все равно находится в куда более возвышенном положении, чем окружающие его женщины».

Почему мужчины отправляют дикпики (фотографии пенисов) – рассуждают сексолог, психолог, антрополог и, собственно, отправитель таких фотографий: «Я отправлял член (без спросу) человеку, которого долго знал. Когда отправляешь, не задумываешься об этом в контексте фаллократической культуры. Просто у меня изначально была фотка моего члена, которую я отправлял в отношениях».

Красивые портреты восьми московских квир-пар, подготовленные для проекта «Открытые», и рассказы моделей о том, что такое любовь: «Наши отношения строятся на беспамятной любви. Когда на последнюю тысячу рублей я иду покупать что-то для нее, и неважно, что потом мне не хватит на сигареты. У нас такое с первого дня, и все три года мы очень романтичные. Это никуда не девается: я делаю все для Марины, а она для меня. Любовь — это Марина, другой любви у меня нет».

Психолог рекомендует опасаться мужчин, которые заявляют, что им нужна слабая женщина – на самом деле, они ищут женщину покорную: «Проще говоря, мужчина будет за неё решать, что ей делать. Он будет решать, что ей надеть, куда ходить, что читать и с кем дружить. На том простом основании, что он сильный, а она слабая и нуждается в его заботе».

Интервью с Борисом Хлебниковым, режиссером сериала «Обычная женщина», главная героиня которого ради обеспечения семьи становится сутенершей: «Героине «Косяков» пришлось начать торговать наркотиками после смерти мужа, который ее обеспечивал. А в России женщине не нужно ждать смерти мужа, чтобы взять все в свои руки. Она в 40 лет зарабатывает деньги, держит дом и всем управляет. Вот это мне показалось очень интересным. Плюс тут есть еще такой момент: наша героиня обнаруживает, что вот этот ее подвиг никому не нужен. У мужа любовница, у детей тоже своя жизнь… Кроме того, здесь невероятное количество существенных женских персонажей, а герой-мужчина только один — его играет Женя Гришковец. Я никогда толком не снимал про женщин — кроме «Озабоченных». И это было ужасно интересно, в этом было что-то новое».

Перевод статьи об истории и политической подоплеке появления женской одежды с карманами и без: «Пока во всей женской одежде не будет карманов, людям, которые её носят, придётся брать с собой их заменители. Индустрия сумок держится на том, что в женской одежде нет нормальных карманов. Недавно я слышала, что какие-то голливудские и болливудские звёзды нахваливали поясные кошели как альтернативу карманам. Неужто они и впрямь скучают по Средневековью?» Оригинал (англ.)

Власти Таджикистана пытаются запретить гражданам разбрасываться деньгами в буквальном смысле слова – новый закон сильно ограничивает свадебные обряды, включающие одаривание чрезмерно дорогими подарками, забой скота и осыпание купюрами: «Из ситуации, когда есть кто-то богаче тебя, таджики видят один-единственный выход: найти деньги и сделать круче. По словам юриста Навруза Одинаева, до принятия закона свадьба обходилась одной стороне в 8–10 тысяч долларов. Средняя зарплата при этом составляла всего около 100 долларов. Таджики брали кредиты и гуляли в долг, чтобы сразу после свадьбы оставить семью и уехать на заработки. Бывало и наоборот: сперва ехали в Россию, а потом спускали деньги на одну, зато шикарную свадьбу на родине. Оставаясь ни с чем, снова уезжали работать. В меньших масштабах, но подобное встречается до сих пор».

Статья о пробелах в законодательстве, из-за которых в России так сложно защититься от домашнего насилия, преследований и домогательств, добиться привлечения насильника к ответственности: «В статьях 131 и 132 есть отдельный признак состава преступления — «использование беспомощного состояния потерпевшей», в том числе состояние алкогольного, наркотического опьянения и так далее. И Верховный суд подчёркивает, что не важно, по какой причине потерпевший достиг этого состояния — самостоятельно или с помощью виновного. Но с состоянием алкогольного опьянения вечная проблема: нужно доказать, что его степень была такова, чтобы считать состояние потерпевшей беспомощным. Считается, что если потерпевшая теоретически могла двигаться, она не была беспомощной».

Отрывок из новой книги Екатерины Кулиничевой «Кроссовки. Культурная биография спортивной обуви», посвященный тому, как еще тридцать лет назад можно было шокировать публику, сменив шпильки на кроссовки: «В своей колонке Голдштейн сетует, что еще совсем недавно «ужаса и огорчения, которые испытывали мужчины, было бы достаточно для того, чтобы направить ошибочный модный тренд обратно в сторону женственности. Но не сегодня, когда мужские представления об элегантном женском костюме слишком часто воспринимаются некоторыми женщинами как антифеминистские». Автор завершает свой текст довольно эмоционально: «Так вышло, что я стал адвокатом, и пожизненное наказание за это — вечно быть окруженным мужчинами и женщинами в серых фланелевых костюмах. В таком мире неформальность и немного цвета всегда приветствуются. Но, прошу вас, леди, не на ваших ногах»».

Женя Беркович с огромной страстью пишет о феминитивах, спорах о них, привычных и уже надоевших доводах против: «Итак, ты начинаешь доказывать в Фейсбуке, что ты Женя, режиссерка, и это важно, а тебе в ответ: ну вот я мужчина, и я же не демонстрирую всем свою половую принадлежность! Да, блин, чувак, потому что тебя зовут Сергей Викторович Чуйко! Но фамилия же гендерно-нейтральная? Тоже можно перепутать? О да. Если бы тебя звали Сергей Викторович Незабудкина, то было бы очевидно, что ты — баба, а так можно сильно промахнуться. Но это же насилие над языком! Это неестественно! В великом и могучем русском языке нет слова «режиссерка»! Пушкин таких слов не писал! Вот тут не поспоришь. Что правда, то правда. Пушкин еще не знал, что такое аккаунт-менеджер, но это он просто был тупой. А когда ты «приаттачивал референсики по брейнстормингу», русский язык прямо воскрес, настолько это для него было естественно и ненасильственно».

Наталья Калашникова собрала рекомендации для родителей, чьи дети начали самостоятельно ездить по городу – что рассказать детям о сексуальном насилии, какие им дать советы и как обеспечить их безопасность: «Говорят, эксгибиционисты «сникают», если над их причиндалами посмеяться. Да, такое было – когда-то. Но когда совет посмеяться стали транслировать в статьях о встречах с эксгибиционистами, метод перестал действовать. Кроме того, сейчас в чистом виде эксгибиционистов все меньше, все чаще они предлагают женщине или девочке потрогать или пососать его член. Не разговаривай, не отвечай ничего, разворачивайся и уходи!»

Перевод рассказа Лейлы Эттачфини о том, каково расти в культуре, где использование тампонов считается табу, потому что они якобы лишают девушек девственности: «Пользоваться прокладками, пока я не выеду из родительского дома, я не могла: мою проблему усугубляло то, что я была чирлидером (да ещё и флаером). Прокладки были не самым удобным вариантом для кувырков на мате или стояния с задранной ногой и практически выставленным на показ пахом, тем более в наших стандартных купальниках и мини-юбках. Вопрос заключался не в том, стала бы я использовать тампоны, а в том, где мне их взять, и это стало испытанием, которое каждый месяц повергало меня в ужас».