Мои новые кеды

0

Купила кеды Vans — мерч Дэвида Боуи с его именем сзади и знаменитой молнией с обложки альбома Aladdin Sane. Боуи говорил, что молния символизирует раскол между разными гранями его личности. Например, он отчаянно хотел выступать, но не хотел ездить в туры, трястись в автобусах и вести всю эту рок-н-ролльную жизнь.

Для меня эта молния на уже моих собственных кедах — скорее своего рода знак вопроса, который я задаю себе, пытаясь определить свое отношение к неоднозначным персонажам. Боуи — один из них.

Я очень люблю его музыку и жалею, что не могла ее оценить на десятилетие раньше. Мое первое эротическое переживание, которое я отчетливо помню, связано тоже с ним. Мне было лет 11, посмотрела по кабельному «Лабиринт» Джима Хэнсона, где Боуи играл короля гоблинов, соблазняющего совсем юную Дженнифер Коннелли ради собственных низменных целей — он хочет заполучить ее маленького брата. О эти обтягивающие штаны!

Иногда я думаю, что «Лабиринт» очень многое в моей жизни если не определил, то расставил акценты. Накрашенные мужчины и мужчины на каблуках — обожаю. Гендерфлюидность — отлично. Принимать предложение всех чудес мира в обмен на покорность — вижу засаду. Если тебе поют о любви, а хотят только малыша, — могу это заметить. Спасибо «Лабиринту», спасибо Дженнифер за ролевую модель и спасибо Боуи за его поразительную привлекательность, потому что героине Коннелли пришлось бороться еще и с ней, но она побеждает, не играя в чужие игры и требуя самостоятельности.

С другой стороны, я знаю, что Боуи в 1970-х лишил девственности групи Лори Мэттикс, когда ей было всего 15, и они накидались шампанским и гашишем. По нынешним меркам это изнасилование, поскольку в большинстве стран Лори бы еще не достигла возраста согласия, и к тому же была под кайфом. Мэттикс утверждает, что ее все устраивало.

Хотя она вспоминает Джимми Пейджа, с которым тоже тусила с 15 лет, и он ей недавно сказал, мол, ну мы же были детьми. Лори хотелось ответить, что один-то из них определенно. То есть она все же понимает, что ситуация не была нормальной — как и прославление внутренней свободы групи того времени, когда чаще было бы правильнее назвать ее неприкрытым использованием восторженных пьяных малолеток.

Я не могу выбросить из головы это знание, когда думаю о Дэвиде Боуи. Не могу выкинуть и благодарность за его невероятное влияние на мою жизнь. Когда я смотрю на молнию на моих кедах, думаю, сколько прекрасного и ужасного способно укладываться в одном человеке, но я точно знаю, что я могу поддерживать, а что нет.