Секс в “Игре престолов”

0

Секс в «Игре престолов» — что мы о нем знаем? Сужу по сериалу, в романах все несколько запутаннее.

Мир GoT неоднороден. Например, прибывшие из сгинувшей Валирии Таргариены допускают близкородственные браки, их власть, собственно, на этом и держится, а в остальном Вестеросе инцест не одобряется настолько, что когда за ним ловят Крастера, это возмущает даже сосланных на Стену преступников.

Неудивительно, что близнецы Джейме и Серсея даже не пытаются вести себя как хорошие люди — они знают, что нарушили одно из важнейших табу, терять им — перед собственной совестью, семьей и Семерыми — особо нечего, помощи попросить тоже не у кого, они друг у друга одни, некуда податься.

Поэтому перерождение Серсеи в хладнокровное чудовище началось не после публичного шейминга и смерти детей, а задолго до. Она десятилетиями знает, что мораль Вестероса — не про нее, а после прогона голой по улицам пришла к выводу, что теперь знают и все остальные, так что какой смысл прикидываться.

Однополый секс в Вестеросе тоже не одобряется, но уже не так жестко. Лорас и Ренли вынуждены скрываться, иначе не избежать им неприятностей даже до усиления власти секты воробьев и, я думаю, одним из мотивов для Лораса уговаривать Ренли заполучить корону была именно открывающаяся возможность перестать прятаться. У королей всегда есть любовницы, почему бы и любовнику не появиться? Кто посмеет возразить?

При этом проститутки мужского пола в Королевской гавани есть и свободно заказываются, приехавшим дорнийцам выискивать их не пришлось. Когда Яра тискает женщину на глазах у всех, никто и бровью не ведет. Мизинец между делом обучает проституток выдавать лесбийские игрища.

Ситуация складывается примерно как в викторианской Англии — «приличным» женщинам нельзя примерно ничего, отсутствие женской сексуальной свободы — залог передачи титулов и состояний по установленному мужчинами правилам, а также сохранения стабильной сословной системы.

Параллельно существует огромная прослойка людей, преимущественно женщин, убедительно обслуживающих любые сексуальные пожелания способных за это заплатить — преимущественно мужчин. Когда Джоффри хочет, чтобы Роуз побила свою соратницу, она нисколько не удивляется и начинает отработанно изображать — тренировали и на такое. И делать с этими людьми можно что угодно, никто не хватится.

Удивительно, впрочем, что Шайе дали свидетельствовать на суде, она, по идее, настолько деклассированный элемент, что ее показания вообще не должны рассматриваться.

Показательна и ситуация с бастардами, которых огромное множество, и они носят фамилии не матерей, а привязанные к локациям (Сноу, Уотерс, Пайк, Стоун). Двойная мораль Вестероса унижает такими фамилиями незаконнорожденных, демонстрируя женщинам, что будет с их детьми при недостаточно одобряемом поведении, открытое и маркированное существование бастардов поддерживает идею их маргинальности, производство побочных детей все равно никуда не девается, а проституция — устойчивый бизнес, нуждающийся в постоянном притоке свежих сил.

Зато в Дорне, где пансексуальность норма, у женщин полно личной свободы, а пользоваться уважением и жить открытым союзом можно, даже если ты незаконнорожденная, фамилия Сэнд — просто фамилия, стыдиться ее никто не намерен. А секс, брак, отношения, партнерство и деторождение — разные вещи, которым совершенно не обязательно совпадать в одном человеке.

Максимальная близость к гендерному равенству в GoT приближается на климатических полюсах — в ледяном аду за Стеной и в пустынях Дорна. Самое здоровое отношение к сексу демонстрируют дорнийцы с их чарующим гедонизмом и вольный народ. В Вестеросе последних называют одичалыми, но их понимание личных границ и одновременно права на желание — самое развитое.

Например, для Игритт нормально захотеть секса и предложить его, а для Сноу это обязательно что-то об обязательствах и предательстве обета (который и так все нарушают, бегая в бордель). Дикий мужчина Тормунд всем своим видом демонстрирует, как хочет Бриенну, но пальцем ее не трогает и сальностей не несет. Когда Бриенна выбирает другого, пьяный детина не навязывается и не устраивает дебош, а уходит переживать свое несчастье самостоятельно.

От хваленых вестеросских рыцарей такого отношения не дождешься, станут дожимать до последнего, типичный культ Прекрасной Дамы с романтикой в одной руке и самым отвратительным насилием в другой. Я даже думаю, что Бриенна в этом смысле романтичнее Сансы, поскольку сама как трубадур, а дамой ее был — Ренли.

Зато Санса на своей шкуре выяснила, что такое быть знатной дамой Вестероса — тебя покупают и продают, поскольку на самом деле твоя работа, как отец и говорил — рожать новых лордов и леди, а не проживать собственную увлекательную жизнь. Потому и Арья после прекрасного (ну, я надеюсь) секса с Джендри замуж за него не хочет — в гробу она видала такую жизнь.

Если у женщины нет возможности самостоятельно выбирать, что делать с собственным телом, и за нее решают другие, это всегда еще одна сторона бесконечного ультранасилия. Лианна Старк не могла открыто послать Роберта Баратеона, и началась война. Тайвин Ланнистер продал дочь Роберту, а она хотела совсем другого, и сделала семью уязвимой для династических вопросов. Визерис продал Дейенерис за надежду вернуть себе трон, но промахнулся с покупателем. Дорею продали в публичный дом в девять лет, в чужую постель ее отправляла и Дейенерис, а затем убила. Говорим «у женщины нет сексуальной свободы», подразумеваем «а есть ли у нее свобода вообще?»

Как бы выглядел сценарий «Игры престолов», если бы в Вестеросе не было принято покупать, продавать и обменивать женщин?


« — Я люблю тебя, — сказал Рейгар Таргариен.
— Но ты женат на дорнийке, а у меня есть Роберт, — ответила Лианна Старк.
— Давайте жить вчетвером.
— Ну ладно.

Их сын Эйгон, когда вырос, что-то знал.

Конец.»