Чтение на выходные

0

«Ищите, где вам сделают аборт с таким кашлем». С чем во время пандемии сталкиваются женщины: «Ирине Дроздовой из Всеволожска 13 апреля должны были сделать стерилизацию. На операцию 25-летняя Ирина решилась после тяжелых родов: „Наркоз при кесаревом сечении и нагрузки после родов спровоцировали кардиомиопатию. Сейчас я пью таблетки, которые несовместимы с беременностью и буду пить их пожизненно. Плюс мне поставили дефибриллятор, а он как раз является одним из показаний к стерилизации по ОМС“. Готовясь к операции, Ирина сдала больше десятка анализов, но внезапно ее отменили: „Отказали из-за ситуации с коронавирусом, а я три месяца собирала документы, консультировалась у кардиолога, проходила УЗИ — все было готово. Чтобы перезаписаться на новую дату, мне придется пройти обследование снова“».

Как в российских вузах решают проблему домогательств и секса между преподавателями и студентами: «Би-би-си поговорила со студенткой, которая пытается доказать факт домогательств со стороны профессора, со студентками, которые встречались с преподавателем, и с преподавательницей, у которой был роман со студентом, — а также выяснила, что в одном из крупнейших российских вузов профессор был временно отстранен от работы из-за харассмента».

При рекордном уровне разводов в России почти невозможно получить выплаты на ребенка: «Россия — один из мировых лидеров по количеству разводов на душу населения. В стране живет 17 миллионов семей с детьми, в каждой третьей из них детей воспитывает только один родитель — часто без финансовой помощи от бывших супругов. В ведении Федеральной службы судебных приставов на постоянной основе находится более 1 млн долгов по алиментам. При этом приставам удается взыскать менее 10% от общего объема задолженности».

«Проведя две недели без интернета, я увидела в зеркале не огромный живот. А просто живот»: «Тогда я повернулась к зеркалу спиной. И вместо ужасных жировых складок я видела просто спину. Это было довольно круто и продержалось ровно неделю после возвращения в Питер. Но мне так понравилось, что я решила имитировать одесскую деревню в своём личном мире (создавать маня-мирок, как говорят в Твиттере про подобные практики). И у меня получилось! По‑прежнему бывают „плохие дни“, но большую часть я просто живу в своём толстом теле и мне окей. Правда, картинки не отключала, зато меняла их содержание. И делала ещё всякие штуки, про которые хочу сегодня вам рассказать».

Как я была примерной женой и матерью: «Когда гости ушли, мужу захотелось заняться сексом. Он не спросил, хочется ли мне того же, и никаких предварительных ласк не было. Он просто сделал то, что хотел. Мне было больно, я просила остановиться, а он был пьян и веселился. Потом я плакала, а он взял мою камеру, включил вспышку и стал меня фотографировать. Я закрывала лицо руками — мне было стыдно и страшно, что кто-то узнает об этом эпизоде. Я храню фотографии архивами, по датам. В одной папке с этим снимком — фотографии дочки и моей мамы, сделанные в тот же день. Тогда я не понимала, что-то, что со мной происходит, — это насилие. Я думала, что не должна отказывать мужу. С детства мне казалось: кто сильнее, тот и прав».

Гайд для тех, кто хочет узнать больше о женском заключении в России: «В России полмиллиона заключенных, из них больше 40 тысяч — это женщины. Вокруг женского заключения существуют несколько мифов: что оно мягче, чем мужское, что оно страшнее, чем мужское, что туда попадают самые маргинализированные. Все эти мифы продолжают жить, потому что людям катастрофически не хватает информации о том, что на самом деле происходит с женщинами в СИЗО, в колониях, в лечебно-исправительных учреждениях. Женщина, которая сталкивается с системой исполнения наказаний, проходит путь отличный от мужского. Мы знаем мало из-за закрытости женских исправительных учреждений, но что-то мы все-таки знаем. Здесь собран архив материалов, который поможет вам разобраться в теме, сделать выводы и при желании — сделать пожертвования организациям, которые помогают женщинам-заключенным».

Патриархальный провокатор. «Мужское государство» и его король: «В Балаково Владислав закончил среднюю школу №25. Его одноклассники помнят его как тихого, доброго парня, который ни с кем не конфликтовал, учился средне. „Он был очень худым, — говорит одна из одноклассниц. — Когда я через пару лет после школы столкнулась с ним в городе, то не узнала, так сильно он раскачался“. После 11 класса Поздняков поступил в Балаковский медицинский колледж, однако диплома так и не получил. Поздняков любит представляться „тренером и врачом“, многие СМИ писали, что он работал фельдшером, однако РС выяснило, что он нигде никогда не был трудоустроен официально».

«Я феминистка, но платить будешь ты»: о гендерных ожиданиях и реальности: «Все мы наслышаны, что феминистки — это такие специальные женщины, борющиеся против того, чтобы мужчины открывали перед ними двери и помогали надеть пальто. Странные женщины, которые запрещают мужчинам оплачивать свой счет в ресторане, ненавидят комплименты и всегда делают первый шаг в отношениях, старательно задавливая в партнере любую инициативу. Однако, как и большинство других стереотипов, этот весьма далек от реальности».

Док про Джеффри Эпштейна на Netflix: о чем рассказали выжившие: «Фильм про Эпштейна — хорошая возможность рассмотреть в подробностях, какими способами влиятельные преступники блокируют огласку, а эти способы всегда одинаковы: подкуп, запугивание, адвокаты, сделки со следствием. Еще одна важная тема: системная нормализация зла, когда жертв успешно удается убедить, что ничего экстраординарного не происходит (после изнасилования девочку могли взять на прогулку или посмотреть вместе с ней телевизор). Некоторые из жертв еще до встречи с Эпштейном пережили сексуальное насилие; он был первым человеком, который поговорил с ними по-человечески, сказал „ты классная“, предложил оплатить учебу».

«А почему она не пошла работать?!»: «Порой в комментариях к моим статьям о картинах с печальными невестами XIX века можно встреть реплики в духе „а надо было не выходить за нелюбимого, а уйти из дома“, „сама виновата, я бы на её месте сбежала и пошла работать!“, „хотела жить иждивенкой — получай“ и тому подобные. Ну что ж. Давайте представим себе девушку из семьи скромной, но честной».

«Окей, это рана, но не мешает рожать детей». Первое в России уголовное дело о женском обрезании: «В июне 2019 года житель Ингушетии позвал в гости своих дочь и сына, живущих после расставания родителей в Грозном вместе с матерью. Новая жена отца отвела девятилетнюю падчерицу и свою родную восьмилетнюю дочь в детский лечебно-диагностический центр „Айболит“ в Магасе. Как рассказывала мать пострадавшего ребенка, сначала операцию сделали младшей девочке. Старшую гинеколог Изаня Нальгиева, по словам матери, запугивала: говорила, что та умрет, если не сделает „прививку“».

Как измывались над Дорианом Греем в 1970-е: от джинсов до Кабанеля: «Из этого выпуска вы узнаете, что общего у советской живописи и фильма в жанре спагетти-сэксплуатэшн, почему без портретиста Шилова в истории искусства 20 века уже не обойтись, как были законсервированы руки ван Дейка, почему англичане молодцы, а французы халявщики, а также о том, как Сара Бернар исполнила мечту Мейерхольда и Греты Гарбо».

10 стереотипов об ЛГБТ+: отвечаем с шутками и без: «Что значит „против природы“? Если речь о том, что в природе не встречаются, например, гомосексуальные отношения, то это неправда: это вариант поведенческой нормы у множества видов млекопитающих со сложным социальным устройством (от китообразных до приматов). Если же говорить о сексуальном поведении человека — то это сложное социокультурное явление, и свести его только к биологии не получится даже в случае с гетеросексуальными людьми».

Без статистики и будущего: о трансгендерной проституции в России: «Их путают с трансвеститами, о них говорят в шуточном тоне, эти заголовки попадают в один ряд с новостями из мира сплетен шоу-бизнеса. Но как это выглядит на самом деле?»