Чтение на выходные

0

Света Лукьянова о создании No Kidding Press и о том, как феминизм может помочь заниматься прозой и музыкой: «Так мы и объединили эти две вещи, начав вести блог и паблик No Kidding о детской и подростковой культуре с точки зрения интерсекционального феминизма. Я много писала про дискриминационные стереотипы в детской литературе — о толстых людях, о татарах, об аутизме. Одной из популярных статей была статья про блэкфейс. В тот момент таких материалов на русском языке практически не было, и совершенно точно их не было в больших изданиях. Многих статья возмутила — после нее мы отключили в блоге комментарии. А недавно я увидела, что кто-то написал в Твиттере: „Для каждой интерсекциональной феминистки совершенно очевидно, что блэкфейс — это ужасно“. Мне нравится думать, что я тоже приложила к этому руку».

Невидимые женщины: почему офисы и рабочие места удобны только для мужчин: «В кни­ге вос­по­ми­на­ний, вы­шед­шей в 2018 г., про­фес­сор био­ло­гии из Мон­ре­аль­ско­го уни­вер­си­те­та ге­не­тик Ка­рен Мес­синг, по­свя­тив­шая жизнь изу­че­нию жен­ских про­фес­си­о­наль­ных за­бо­ле­ва­ний, пи­шет, что „био­ме­ха­ни­ка подъ­ема тя­же­стей и ее связь с раз­ме­ра­ми жен­ской гру­ди и бо­лью в спине до сих пор не изу­че­на“, хотя еще в 1990-е гг. ин­же­нер Ан­же­ла Тейт из Ме­мо­ри­аль­но­го уни­вер­си­те­та Нью­фа­унд­лен­да пре­ду­пре­жда­ла уче­ных о „муж­ском пе­ре­ко­се“ в био­ме­ха­ни­че­ских ис­сле­до­ва­ни­ях. Ка­рен Мес­синг так­же ука­зы­ва­ет, что к жа­ло­бам жен­щин на боль в мыш­цах и ко­стях, свя­зан­ную с ра­бо­той, все еще от­но­сят­ся скеп­ти­че­ски, хотя уже на­коп­ле­но до­ста­точ­но дан­ных, го­во­ря­щих о том, что ме­ха­низм воз­ник­но­ве­ния боли у муж­чин и жен­щин раз­ный. При этом мы толь­ко сей­час спо­хва­ти­лись, что все ис­сле­до­ва­ния боли про­во­дят­ся на мы­шах-сам­цах».

Истории женщин, которые стали мамами: «Мне почти 40, а я до сих пор не могу решить, хочу ли еще родить ребенка. У меня уже есть двое детей, и могу точно сказать, что только в сказках и в инстаграме это легко и просто. Все начинается с волнений о том, как будет проходить беременность, страхов за собственное здоровье и за будущего малыша, опасений по поводу родов, ужаса, что можешь не справиться, сделаешь что-нибудь не так. Понимаешь, что жизнь с рождением ребенка никогда уже не будет прежней, боишься, что не все получится идеально и сразу, что не сможешь вытянуть материально семью».

Асексуальные, аромантичные, не в отношениях, чайлд-фри… и, да, счастливые: «Они все ещё могут переварить другую версию рецепта, в которой есть соответствующие альтернативы; например, отсутствие парня или мужа в моём возрасте допустимо, если я поглощена значимой и полезной карьерой. Или если я лесбиянка, и этот гипотетический парень или муж становится девушкой или женой. Но я определённо готовлю неправильно, если говорю, что счастлива без сексуального_ой или романтического_ой партнёра_ки. Они не готовы проглотить то, что я им предлагаю, или тем более позволить мне самой спокойно это есть».

Бостонские браки в современной России и за её пределами: «„Живи с подругой“ — оригинальный и новый проект, но понятие бостонского брака существует давно. Этот термин появился в XIX веке в Новой Англии (США) для обозначения отношений двух незамужних женщин, живущих вместе, ведущих общее хозяйство и заботящихся друг о друге. Подобные союзы существуют и в наше время в России, но зачастую они остаются невидимыми и непризнанными, поскольку для них нет укоренившегося в российской культуре названия».

Краткая история трансфобии в феминизме: от Дженис Реймонд до Джоан Роулинг: «В 1973 году группа радикальных феминисток потребовала прогнать Сильвию Риверу, транс женщину и одну из лидерок Стоунволлских бунтов, с платформы на Нью-Йоркском прайде. И не просто потребовала, а буквально вытолкала ее с платформы. В том же году на West Coast Lesbian Feminist Сonference в Лос-Анджелесе поэтесса Робин Морган потребовала выгнать с конференции транс женщину Бэт Элиот, одну из организаторок мероприятия. Морган тогда назвала Элиот „опортунистом, шпионом, и разрушителем, с ментальностью насильника“. Участницы конференции проголосовали против предложения Морган, но Бэт все равно ушла».

Чек-лист: 5 признаков, что перед вами фейковый противник сексизма: «„Ты знаешь, все мои бывшие ужасные, но ты не такая, ты лучше“ — такую фразу слышат многие женщины. И увы, не для каждой она становится тревожным сигналом. При этом мужчина, который рейтингует женщин, может попутно заявлять о своих прогрессивных взглядах и утверждать, что поддерживает феминизм. На самом деле то, как и что говорит мужчина о своих бывших партнёршах, служит важным маркером его взглядов — вряд ли человек, искренне разделяющий уважительные принципы поведения в паре, будет опускаться до обсуждения с вами „недостатков“ прошлых отношений или до банальных оскорблений. С одной стороны, перед вами никакой не профеминист. С другой — нет никаких гарантий, что он не будет отзываться о вас так же, если ваши отношения не сложатся».

Жюдит Дюпортей: «Тиндер создает растущую враждебность между полами»: «Главный посыл дейтинговых приложений такой: познакомившись с кем-то в сети, ты можешь мгновенно встретиться с этим человеком, хорошо провести с ним время, заняться сексом, почувствовать близость. Но в реальности, даже если дело доходит до свидания (а большинство переписок в Тиндере заканчивается ничем), с очень большой вероятностью оно будет скучным, странным, даже неприятным. Конечно, бывают сюрпризы, людям удается встретить в Тиндере любовь, сексуального партнера или новых друзей. Но в целом задумайтесь: почему так много пользователей Тиндера напивается на свиданиях? Потому что нередко дейтинг — это отвратительный опыт».

Зачем нужны прайды, как трансформируется понятие идентичности и почему открытость — это безопасность: «Казанский ЛГБТ-центр „Принятие“ запустил флешмоб „Моя ЛГБТ-история“, чтобы рассказать о людях с разными идентичностями, которые сейчас невидимы в публичном пространстве. „Инде“ встретился с казанскими ЛГБТ-персонами и узнал, какие вопросы сейчас актуальны для этого движения, зачем нужны открытость и видимость и доживем ли мы до мира без каминг-аута».

Многоженство в Чечне: «Надо ее перевоспитать!»: «Свое стремление жениться еще раз мужчина объясняет просто: во-первых, многоженство разрешено исламом, во-вторых, он хочет не меньше двадцати детей, „а такое количество беременностей и родов одной женщине не выдержать“. „Лично я хочу оставить свой след многочисленным богобоязненным потомством. Потомством с одной среднестатистической женой, кого ты удивишь?“, — спрашивает он. Супруга его с желанием мужа смирилась, разводиться не собирается. Зато с каждым днем становится задумчивее и тоньше. Муслим состояние жены понимает, но говорит, что ничем не может помочь».

«Долина Соблазна» — красочный и грустный сериал о стриптизе: «С сериалом „Долина соблазна“ русское название сыграло злую шутку: для непосвященного зрителя, оно звучит как название бразильской мыльной оперы. Что-то о скучающих богатых домохозяйках Мехико и их страстных романах с мускулистыми садовниками. В реальности же „Долина соблазна“ — это очень круто придуманная мрачная драма о жизни стриптизерш в дельте Миссисипи. В оригинале сериал называется Pussy Valley (или P-Valley) и адекватно на русский это название, пожалуй, и не перевести».

Кто и как учит российских женщин самообороне: «Крав-мага — это израильская система самозащиты, рукопашного боя. Это не спорт, а именно прикладная система, которая подготовит любого — девушку, мужчину, ребенка — к тому, что может произойти на улице. То есть, если произойдет нападение: как вести себя тактически, как защититься технически и, соответственно, быть психологически к этому готовым. Это действительно очень хороший инструмент самообороны, потому что здесь нет никаких правил. Все, что в спорте запрещено, — удары в глаза, в горло, в пах, по всем суставам, использование подручных средств — это все здесь разрешено».

Рассказ трансгендерной активистки, которая 14 суток провела в мужском спецприемнике: «На акции протеста у меня с собой был плакат „Хочу не бояться показывать паспорт“. Каждый день у меня много ситуаций по работе, всяких неловких, небезопасных, связанных с тем, что приходится показывать паспорт. Ну и на почте постоянно сложно получить посылку, потому что тебе не верят, что это твой паспорт. И я вот часто получаю посылки типа „за брата“».

Разбираемся, почему молчание, отрицание и жалость к себе не помогают спасти репутацию: «Отсутствие законодательной базы и разброс реакций и мнений привели к тому, что единого алгоритма действий в подобных ситуациях в России пока не появилось. Кто-то действует по западной модели извинений (которая за несколько лет выработалась в США, где домогательства четко описаны и незаконны), кто-то отшучивается, кто-то предпочитает молчать, пока о нем не забудут, — а института репутации как не было, так и нет (о чем в своей колонке для The Blueprint писал Павел Вардишвили). Признавая все легальные и социальные различия между российской и американской реальностью, мы все же выбрали несколько хороших и плохих примеров с обеих сторон — и вывели из них ряд простых правил».