Культура | Nikonova.online
Домой Культура

Культура

Шесть ретро-сериалов на Валентинов день

0

После рекомендации “Удивительной миссис Мейзел” получила много вопросов, что еще можно посмотреть – чтобы и ретро, и производственная драма, и про брак, секс, отношения и самоопределение. Вот вам список сериалов про американскую жизнь во второй половине ХХ века, как раз к Дню всех влюбленных – потому что без всех этих вопросов о любви говорить невозможно.

“Безумцы”/Mad Men

Семь сезонов о жизни рекламщиков в 1960-1970 годах, которые сталкиваются со всем, что в обществе происходит, потому что иначе рекламу не продать, и большая часть из них мысленно живет в мечте о стабильном прошлом, несмотря на разворачивающуюся перед ними вторую волну феминизма. И если большая часть героев меняется и меняет свою жизнь, главный герой Дон Дрейпер способен только на одно – страдать, спиваться, разочаровывать любых приближающихся к нему женщин и блистательно переводить страхи и надежды людей в рекламные ролики. Я прочитала “Загадку женственности” Бетти Фридан (исследование жизни домохозяек, вышла в 1963) уже после просмотра и жалею, потому что после прочтения становятся понятны все страдания обеспеченной и уютно живущей уютной жены Дона (тоже Бетти, кстати), которую никто не считает взрослой. Так что Бетти ищет самостоятельных решений, Джоан – независимости, Пегги – подкрепленной внешними оценками карьеры. И только Дон находится в поисках забвения любыми путями.

“Двойка”/The Deuce

Мэгги Джилленхол и Джеймс Франко продюсируют и сами играют в сериале о жизни на улицах неподалеку от Таймс-сквер в Нью-Йорке, действие начинается в 1971 году. Сутенеры подробно излагают, как подсадить женщину на внимание, чтобы она стремилась угодить и побольше зарабатывать, но если та решает завязать, начинается физическое насилие. Проституция крышуется местной полицией, но женщин это не спасает от избиений (клиентами и сутенерами), наркозависимости, нервных срывов, эксплуатации и тюрьмы. Городские власти покупаются мафией, и проституция переходит под их крыло, тем временем выходит “Глубокая глотка” прямо в кинотеатрах, законы о порнографии меняются, и она становится бизнесом. Действия в сериале очень мало, но страшно затягивает, изнанка сексуальной эксплуатации демонстрируется без иллюзий, и даже самые положительные персонажи творят дикие по современным стандартам вещи. А еще Франко в двойном экземпляре (играет близнецов) все время ходит в крайне обтягивающих штанах.

“Винил”/Vinyl

Сериал Мартина Скорсезе и и Мика Джаггера прикрыли после всего одного сезона, описывающего дела в 1973 году, и может и не зря – невыносимо уже смотреть, как очередной Дон Дрейпер запихивает свою блестящую жену (Оливия Уайлд!) в загородный дом воспитывать детей, а сам вершит великие дела как владелец звукозаписывающей компании. Обманывает всех, кого можно, перебарщивает со стимуляторами, ни во что не ставит женщин, готов на все ради обработки клиентов, включая подкладывание секретарши, открывает панк-рок, когда у того и названия-то не было, а тем временем его семья трещит по швам, и он сам не понимает, как так происходит, и ничто ему не намекает, что дома стоило бы появляться почаще и уточнять иногда, а что именно жене от него надо. Музыка в сериале просто отличная.

“Охотник за разумом”/Mindhunter

Сериал Дэвида Финчера по мотивам книги Марка Олшейкера и Джона Дугласа о том, как они изобретали профайлинг серийных убийц – то, как те думают, что заставляет их совершать вроде бы немотивированные убийства, каковы обстоятельства их жизни и образ мыслей. Все то, что мы сейчас видим в фильмах и сериалах – детективы быстро прикидывают психологический портрет, пол, возраст, метод действий и сферу деятельности убийцы – это как раз результат обучения профайлингу. Все начинается в 1977 году, и главный герой – скромный сотрудник ФБР, больше всего интересующийся поисками правды, – постепенно погружается в сознание преступников, перенимая их собственные черты. А это презрение и ненависть к женщинам, идеи всемогущества и вседозволенности, ощущение права на насилие, особенно над женщинами, и перекрывающая все обида на них, которые проникают даже в искреннюю романтическую связь. Сериал продлили на второй сезон.

“Американцы”/The Americans 

Пара заброшенных в США молодых агентов КГБ внедряется в местную жизнь, создает туристическое агентство, заводит детей, дружит с соседями, соглашается на желание подрастающей дочери участвовать в жизни церкви – и все это время активно участвует в шпионаже в пользу СССР, даже не догадываясь, что совсем скоро страны, ради которой они изменили всю свою жизнь, скоро не будет. Действие начинается в 1981, за пять сезонов дошли до 1984, в марте выйдет последний сезон, и это настолько многоплановая история, что я еще раз пересмотрю все сезоны, наверное. К началу рассказа им обоим уже лет по 40, появляются внутренние конфликты, что именно они защищают, прожив столько лет в стране, к которой привыкли, и которую их дети считают родной. Их брак – их работа, и только от них зависит, станет ли он чем-то большим, и можно ли жить с любовью и поддержкой, если обоим опять же по работе постоянно приходится спать с другими людьми и изображать чувства. Оба вынуждены жить крайне закрытой жизнью и решают проблемы по-разному, например, муж выговаривается о том, что его на самом деле волнует, в своих поддельных отношениях на стороне от имени своих выдуманных личностей. А жене просто некогда: она работает в агентстве, растит детей, вылизывает дом, очень стройная и всегда с укладкой, а еще шпионит каждый день. И все это на фоне старомодных технических методов работы.

“Американская история преступлений”/American Crime Story 

В первом сезоне рассказывается о судебном процессе по делу О. Джей. Симпсона, знаменитого футболиста и актера, обвинявшегося в убийстве бывшей жены и ее любовника (1994 год). Симпсон – чернокожий, поэтому его защита строилась на предположительном расизме, от чего все пытались откреститься, а прокурора прессовали в СМИ, очень часто используя то, что она женщина, даже ее прическа обсуждалась, и приличная часть сериала посвящена ее попыткам выстоять, сохранять хладнокровие и просто делать свою работу. Второй сезон идет прямо сейчас, рассказывает об убийстве дизайнера Джанни Версаче (1997) и других смертях, в которых был повинен его убийца Энди Кьюненен. Одна из центральных тем этого сезона – гомофобия. Геи вынуждены скрываться, все их действия оцениваются с предубеждением, включая обстоятельства смерти (например, у одного убитого нашли гей-порно, и полиция сразу пришла к выводу, что смерть последовала в результате “этого их экстрима”), про потенциального убийцу быстро решили, что него, наверное, ВИЧ, вот он и убивает, все равно нечего терять (к вопросу, кстати, о профайлинге). Потерпевшие от рук Кьюненена, но выжившие, не сообщают в полицию из страха огласки и осуждения, в результате убийцу ловят слишком поздно и только из-за того, что он добрался до настоящей знаменитости. Наглядная иллюстрация, каким еще образом гомофобия убивает.

“Дневник по соблазнению миллиардера”, Настя Рыбка

0

“Дневник по соблазнению миллиардера” Насти Рыбки очень грустная книга. Формат у нее: “пересказываю все в подробностях три дня, когда нам было нечем заняться, набралось на книжку”, а содержание душераздирающее. Сюжет такой: выпускница пикаперских курсов Алекса Лесли Настя проходит кастинг для оплачиваемой поездки на какую-то яхту, прилетает с группой других девушек, под руководством Лесли, который ее постоянно держит на контроле через сообщения и звонки, забирается в постель (“соблазняет”) к владельцу яхты, выясняет, что тот со всеми приезжающими девушками договаривается о суррогатном материнстве, затем узнает, что подсаживают тем клонов олигарха, и хотя тот вдруг хочет от нее их общего ребенка, а не клона, смывается к Лесли. Что же в этой истории, процент правды в которой неизвестен, печального?

Во-первых, пикаперские тренинги Лесли, обильно рекламируемые в книге. Они существуют и для женщин, – тех называют охотницами, насилуют, приучают к диссоциации с собственным телом и отсутствию заботы о себе (в книге героиню долго не кормят,не дают спать и т.д., а она терпит и не выступает), склоняют к идее заниматься сексом, даже когда не хочется, с теми, кого не хочется, а самым важным объявляется сексуальная активность, регулируемая исключительно главой тренингов. Желающие ознакомиться с подробностями – вам на Baginya.org. По факту, это деструктивная секта с мощным промыванием мозгов. Это и снаружи видно, и в книге проговаривается – в гуру его поклонницы поголовно влюблены, но внимание необходимо зарабатывать, а сам Лесли изображается человеком несколько не от мира сего, например, не думающим о будущем, это типичный культ.

Во-вторых, использование Алексом Лесли женщин в собственных целях и сутенерство. Рыбка неоднократно проговаривает, что поехала на яхту эскортом не ради денег, то есть логично предположить, что деньги ушли не ей, а хозяину. Он при этом обставляет все как очередное задание (“влюбить в себя олигарха”), то есть пудрит мозги, заставляя женщину заниматься проституцией, а доход прибирает себе. Причем (прямо по книге, изданной под его руководством) он так и с другими женщинами поступает. Например, в одной из глав он нанимает частного детектива и вопрос оплаты нигде не поднимается, однако Лесли приводит детектива в квартиру, где находятся четыре голые “охотницы” с завязанными глазами, которых предложили для секса. Самим же женщинам сказали, что это челлендж – надо будет угадать в обычной жизни, с кем из встречающихся мужчин этот секс был. Учитывая, что детектива в их тусовке нет, и они его все равно никогда не встретят, Лесли девушек просто поимел и расплатился ими за работу.

В-третьих, совершенно искаженная картина мира героини (явно в том числе и результат предыдущих пунктов). Ее и компанию девушек привезли как эскорт, то есть секс подразумевается (она несколько раз проговаривает, что за секс им не приплачивают, все по доброй воле, но секс в таких случаях и так входит в пакет), однако героиня описывает все так, будто она сама склоняет олигарха к сексу, и это достижение. Это довольно типичное поведение для переживших неоднократное сексуальное насилие – начинают проявлять взрывную сексуальную активность, потому что сексуальное использование представляется неизбежным (и нередко так и есть), и попытка управлять ситуацией под видом “а я сама хотела” вызывает ощущение контроля. Помогает сохранить самоуважение и не чувствовать себя жертвой, но это самообман. Она даже (похоже, искренне) считает, что разводит других девушек на секс с владельцем яхты, хотя они именно за этим и прилетели. Кроме того, героиня уверена, что ловко манипулирует окружающими, хотя все описанные приемы довольно топорные и в долгосрочной перспективе не работают. Впрочем, поскольку учащий этим приемам гуру настаивает только на краткосрочных целях (кодекс охотницы приводится в конце книги), у членов секты нет возможности проверить, как манипуляции действуют на длинной дистанции, они сваливают раньше, поэтому нет и возможности верифицировать методы.

В-четвертых, насилия-то на яхте завались. Например, олигарх вынужден прятать героиню от другого персонажа, потому что тот ее хочет, и если бы спрятать не успели, ей пришлось бы заниматься с тем сексом, несмотря на нежелание. Сама она большую часть времени секса с самим олигархом не хочет тоже, более того, он ей противен, потому что влюблена в другого, ей приходится постоянно притворяться. В одном из эпизодов героиня боится, что ее убьют, поэтому минет потенциальному убийце выполняет с особым старанием – в надежде, что это поможет ей спастись. Еще владелец яхты занимается анальным сексом без подготовки с женщиной, которая еще не проснулась (описание из книги: “Со стороны кажется, что Руслан занимается сексом с мертвой девочкой”). Но сама героиня как насилие это не квалифицирует, таких идей даже не возникает, границы нормы у нее очень смещены. Более того, она сама пытается максимально использовать других присутствующих женщин, и это худшее, на самом-то деле, последствие любого насилия – оно вовлекает все больше и больше людей, и подвергающиеся насилию тоже начинают активно проявлять, другой-то продуктивной модели действий у них перед глазами нет.

Так что книга Насти Рыбки – это подробное изложение, во что превращается жизнь участницы секты Алекса Лесли: насилие, боль, отвращение, распространение всего этого дальше при полной поддержке “учителя” и его культа. Когда же его наконец посадят-то, а?

Altered Carbon/”Видоизмененный углерод” (сезон 1)

0

Altered Carbon/”Видоизмененный углерод” вышел на Netflix 2 февраля, посмотрела десять серий в два приема (согласна была и на один, но не сложилось). Это экранизация романа Ричарда Моргана, в сериале многое изменили, кроме главных технологических решений, на которых построен сюжет: сознание людей записывается на небольшие устройства, устанавливаемые в позвоночник, поэтому тела можно менять переносом девайса.

Богатые таким образом могут жить практически вечно, меняя тела и усиливая расслоение общества, потому что мафы (от “Мафусаил”) благодаря долгой жизни концентрируют в своих руках фантастические связи, деньги и возможности. Кроме того, мафы платят за регулярную закачку данных со своих устройств, поэтому у них всегда есть резервная копия, и даже если устройство повредить, сознание можно заново залить в новое тело, утраченным окажется только период с предыдущей закачки. Помимо имущественного расслоения, возникает и религиозное, что становится отдельной политической проблемой.

Главного героя – Такеши Ковача – нанимает один из супербогатых мафов, смерть тела которого выглядит как самоубийство как раз в промежуток между закачками сознания, и он не может вспомнить, зачем себя убил. Роман и так был натуральным кибернуаром, а сериал получился гибридом “Бегущего по лезвию бритвы” и “Нейромансера”, крайне атмосферный, затягивающий (думаю, не пересмотреть ли заново), но внезапно демонстрирующий, насколько морально устарел привычный киберпанк, основанный на американских реалиях 80-90х годов плюс технологии.

Мир Ковача отстоит от нашего минимум лет на 500 (героя размораживают через 250 лет, а уже до того существовали обжитые землянами планеты), тем не менее мы видим: высокие неудобные каблуки и сложный мейк на невыносимо богатых женщинах, которые могут себе позволить что угодно (мужчины при этом ходят все равно с натурально помятыми лицами, несмотря на достижения клонирования, бионических протезов и усовершенствований тел), приоритет гетеросексуального брака и естественное деторождение, незапланированные беременности от случайных партнеров (то есть надежную контрацепцию до сих пор не изобрели), разгул сексуальной эксплуатации молодых женщин (не могу представить ничего более старомодного, чем злачный район с голыми женщинами, тем более в высокотехнологичном мире, а в суперэлитном борделе в небесах тоже в основном оказались они), доминирование мужчин среди богачей, начальников, военных, высокооплачиваемых профессионалов и членов организованной преступности, сигареты. Не хватает только начеса, огромных подплечников и альбома Белинды Карлайл.

Идеальный сериал, чтобы посмотреть его двадцать лет назад, а сейчас скорее ностальгический, хотя поднимаются и современные вопросы, например, что происходит с людьми, когда человеческое тело превращается в продукт, и что это вообще такое – быть человеком, особенно в ситуации, когда твое сознание рассеяно по времени, телам и идеологиям (что в некоторой степени присуще уже и нам, слишком быстро все меняется).

Попадается много смешного русского, а еще есть герой из Волгограда. Ковача в его текущем теле играет Юэль Киннаман – один из тех шведов, которым можно туда-сюда ходить, а не играть, и все равно нормально. В последнем сезоне “Карточного домика” изображал Уилла Конвея – молодого конкурента Фрэнка Андервуда на президентских выборах, неуловимо напоминающего Алексея Навального. В “Углероде” даже намека на это нет, зато Киннаман постоянно хмурится, страдает и стоит трагической фигурой под дождем, смотреть на это можно бесконечно, как и на розовый рюкзак в лаборатории. Сериал очень рекомендую – в том числе и для тренировки феминистской оптики, иногда от фейспалмов ладонь к лицу прилипает, но руку надо поскорее отводить, чтобы насмотреться, картинка восхитительная.

The Marvelous Mrs. Maisel/”Удивительная миссис Мейзел”

0

The Marvelous Mrs. Maisel/«Удивительная миссис Мейзел» — уморительно смешной сериал Amazon, настойчиво всем рекомендую. Сюжет такой: 1958 год, нью-йоркскую домохозяйку бросает разочарованный во всем муж, семьи с обеих стороны выедают ей мозг, девушка увлекается стендапом и обнаруживает, что даже в такой работе нельзя преуспеть, полагаясь только на талант, — не менее важны упорство, целеустремленность, постоянная подготовка и изучение основ мастерства. Героиню Мириам «Мидж» Мейзел играет Рэйчел Броснахэн (Рэйчел из «Карточного домика», но я бы ее не узнала, не подскажи Википедия), на пути у нее эпизодически появляется Ленни Брюс — реально существовавший знаменитый стендапер, о нем есть байопик «Ленни» Боба Фосса с Дастином Хоффманом.

Огромная благодарность создателям за то, что не стали лепить из Мидж феминистку, как это часто бывает — помещают практически современную девушку в старорежимную среду и смотрят, как она возмущается происходящим и выкручивается. Мидж совершенно типичный продукт своего времени, образцовый экспонат из «Загадки женственности» Бетти Фридан, разве что колледж успела закончить (но в итоге свадьба в стиле «Доктора Живаго» у нее свелась к белым деревьям в зале). Встает раньше мужа, чтобы успеть накраситься и уложить волосы, а потом снова ложится и делает вид, что оно все как-то само. Носит чудовищно неудобное белье, врезающееся в кожу и припудривает следы, чтобы муж ничего не заметил. Терпит его нытье и ругает со сцены секретарш и стенографисток, уводящих мужей, а не мужей, сваливающих от жен к секретаршам, оставляя жен без всего: муж выходит из брака со все той же отличной работой и новой квартирой, а Мидж с двумя детьми вынуждена съехать к родителям, у нее нет ни гроша, и приходится врать соседям, что муж в командировке.

Ей всего 26, но она таскает платья у матери, потому что они обе — консервативные модные домохозяйки, помешанные на своем размере, поэтому размер у них один. Не замечает, что у старшего ребенка проблемы, и требуется помощь специалиста. Делит подарки для маленьких детей по гендеру — отдельные для мальчиков и девочек. А еще боится разведенных женщин, и когда пытается описать новую знакомую — чернокожую модель — не может из себя выжать ничего, кроме того, что та «негритянка», хотя и испытывает симпатию.

Короче, Мидж — деятельная, остроумная и талантливая, но совсем не революционерка, и самое удивительное в миссис Мейзел — то, как она отчаянно пытается одновременно и усидеть в правилах своих времени и среды, и делать то, что ей на самом деле хочется, причем ей это порой даже удается. Правда, такое невозможно без лжи, конфликтов и разочарований, а еще вопросов к себе и окружению, кто они, что делают и — что главное — зачем. Революции не рождаются из ничего, для начала требуется найти смелость задать себе правильные вопросы.

Барбара Пим, “Лекарство от любви”/Barbara Pym “No Fond Return of Love”

0

“Лекарство от любви” Барбары Пим – ее типичный роман о маленькой жизни маленьких людей из английского среднего класса, которые живут в Лондоне и окрестностях, с ними почти ничего не происходит, но чувства это все равно не отменяет. Главная героиня Далси занимается каталогизацией, а когда влюбляется (ученый и красавец Элвин Форбс, 47 лет – родился в 1912, действие романа начинается в 1959), начинает расследовать жизнь объекта ее внимания с тщательностью библиотекаря. Находит семейные тайны Форбсов, и выглядело бы это как сталкинг, не окажись Далси совершенно невинной незамужней женщиной, просто пытающейся хоть как-то приблизиться к Элвину, который на нее и внимания не обращает, считая ее унылой старой девой.

По описанию, старая дева Далси просто образцовая: жила с больной матерью до ее смерти и поэтому привыкла работать на дому, любит одиночество (или свыклась с ним), неброско и практично одевается, носит туфли без каблуков, мысли поглощены садом, консервированием и работой по дому, а единственный почти приключившийся брак так и не случился. Когда сестра отправляет к ней пожить свою дочь, собравшуюся учиться в Лондоне, Далси переделывает комнату для племянницы, меняет мебель, все время думает, как все обустроить, чтобы понравилось молоденькой девушке, к которым себя совершенно точно не причисляет.

Я прикидывала, сколько может быть Далси лет. Старая дева? 32. Почти шестидесятые? 36. Лондон? 41. И в какой-то момент упоминается, что Далси на целых десять лет старше своей восемнадцатилетней племянницы, которая смотрит на тетю как на отжившее свое существо. Чтоб у тебя, Элвин, глаза отсохли!

“Виктория”/Victoria (2 сезон)

0

Второй сезон сериала “Виктория” о жизни королевы Виктории (тут о первом рассказывала) гораздо интереснее первого, потому что в первом героиня была совсем еще подросток, иногда надоедало. Даже ее любовь оказывалась завораживающе подростковой – танцы с Альбертом отчетливо отдавали кинокартиной “Сумерки” и обычным для ранних влюбленностей мороком с реальностью, сильно плывущей по краям. Во втором же сезоне это уже новая история: молодая семья, работающая жена и муж с жестоким кризисом самоидентификации.

Виктория уже взрослее, понемногу разбираться, что от нее требует работа, начинает задумываться о людях, на жизнь которых влияет, осознает смысл своей деятельности, более опытно лавирует между политическими конкурентами за ее благосклонность, обнаруживает, что быть королевой в Великобритании – это еще и получить шанс, что пресса тебя при желании легко прикончит, переживает послеродовую депрессию, а отношения с мужем пытается строить, а не принимать все как есть, потому что ничем хорошим это для нее не заканчивается.

Муж тем временем пытается понять, кто он и что значит для окружающих, дело себе медленно, но верно находит. Альберт увлекался наукой и искусствами, так что он и лоббирует ускорение работы над машиной Бэббиджа и Лавлейс, и устанавливает унитазы со сливными бачками для слуг. Совершенно не понимает, насколько Виктория угнетена частыми беременностями и навязанным во время беременности бездельем, но разумно вмешивается в вопросы взращивания потомства. Придумывает для королевы, на которую дважды покушались, армированный зонтик, а великолепно выглядящую армию рассматривает с точки зрения практичности обмундирования и предлагает изменения. В общем, парня посадили на хозяйство, и он постепенно начал находить себя, что выглядит на редкость духоподъемно, потому что выбранные им дела на самом деле не менее важные, чем управление страной.

Занятно, как изображают в сериале Кобургов – сплошь стереотип о немецкой меланхолии одновременно с практичностью, но реальная жизнь, в которой поступки всегда имеют последствия, каким бы романтиком ты ни был, нагоняет всех. Ну и, конечно, британские актеры, кочующие из одного сериала в другой, они как родные уже. Алекс Дженнингс (в “Короне” играет дядю Елизаветы II Эдуарда VIII, отказавшегося от трона ради брака с Уоллис Симпсон) в “Виктории” – дядя Альберта, король Бельгии Леопольд II, задавшийся целью посадить Кобургов на все троны Европы. Он и Альберта-то привез в Лондон, чтобы женить на совсем молоденькой тогда Виктории, а она взяла и сама за Альберта замуж вышла, и расклад получился не совсем удачный для Леопольда. На Эдуарда, кстати, Дженнингс получается здорово похож, а про Леопольда не определить – на всех фото он, в отличие от Дженнингса, знатный бородавр.

Дайана Ригг после “Игры престолов” показывается в похожем амплуа вредной бабки, которая за словом в карман не лезет, всех раздражает и многие вещи понимает получше, чем окружающие. Есть несколько сторонних любовных линий, которые выглядят довольно бессмысленными, пока не наступает последняя серия, однако внимательные зрители быстро просекут, к чем дело идет. Но самое главное – к концу Виктория лишается старых друзей и окончательно расстается с юностью (во время жизни в Кенсингтоне до получения короны ей было запрещено даже спускаться по лестнице самостоятельно, необходимо было опираться на кого-либо), теперь она строит свою жизнь самостоятельно.

В этом году будет еще выйдет отдельный рождественский выпуск: жизнь у Виктории была длинная, событий хватит надолго.

Моя книжная полка

0
Рассказала Вандеру про книги, которые на меня произвели впечатление, и что я вообще о чтении думаю. В списке фантастика, чиклит, “Поток” (реально, суперважная книга в моей жизни) и самая недооцененная, на мой взгляд, книга Бронте.

Поездка в Лондон, часть 2: культура

0

Праздный уикенд в Лондоне запланировала так, как всегда и везде: встречи с друзьями, музеи, прогулки по городу и исследование секс-шопов. В номере (остановилась в Britannia International, не понравилось, но мне сказали, что в Лондоне приличных гостиниц вообще мало) нашла гобелен с сюжетом «Отстань, я сплю» — прямо про меня, тоже своего рода искусство (и особенно умение игнорировать будильник).

Ходила в Tate Britain на выставку изображавших Лондон и ужасы войны импрессионистов и в Tate Modern на здоровенную выставку Модильяни (не знала, что он еще и скульптором был, а еще там классные подводки ко всему с нужным контекстом, например, что его голые женщины всегда были на самом деле для мужского взгляда, но, тем не менее, полиция даже требовала их убрать на первой выставке, потому что М нарисовал лобковые волосы, а это казалось неприличным).

Еще в Tate Modern познакомилась с девушкой Оксаной, которая меня читает (привет, Оксана!), и подумала, что это реально удивительно — встретить в другой стране человека, который знает о тебе и разделяет твои взгляды, и поскорее бы настало время, когда эти взгляды победят, чтобы мы не радовались друг другу как островкам в море хаоса, а воспринимали бы как норму, что так думают все или почти все, и удивляться совпадению бы не пришлось.

В Tate везде all gender туалеты, я сперва зависала, потом перестала замечать. Но так не везде, и потом зависаешь, когда надо искать женский, и стоишь, не врубаешься, чего от тебя эти таблички хотят.

В Tate Britain есть отличный сервис — насмотришься картин, подходишь к автомату и выбираешь, какой принт хочешь, включая размер и наличие рамы. Оплачиваешь на месте, потом присылают домой. Та же продажа постеров, но печатают on demand, это должно выходить дешевле и удобнее для музея, наверное, чем обычные магазины, хотя в обычных веселее самому покупателю шататься.

В воскресенье хотела сходить в Национальную галерею и Британский музей, в итоге зависла в Национальной на пять часов, Британский как-нибудь в следующий раз. План на Национальную был простой — посмотреть Гейнсборо, Тернера и Констебля, никогда, кажется, не видела их вживую. В итоге сначала провела много времени на выставках, а потом смотрела основную экспозицию. Одна выставка — подборка редко демонстрирующихся работ Дега из Burrell Collection, 20 пастелей вообще впервые показали за пределами Шотландии, где коллекция и живет. Дега поразительный, конечно. С одной стороны — анатомически точный, с другой — про тело как пристанище духа в первую очередь, а не тело само по себе.

Вторая выставка под названием Reflections была простроена таким образом: в центре портрет четы Арнольфини ван Эйка, за ним викторианского периода копия центрального фрагмента «Менин» Веласкеса, между ними круглое зеркало, принадлежавшее Уильяму Орпену, а вокруг импрессионистские и прерафаэлистские работы, на которые повлияла тема и портрета Арнольфини, и собственно зеркала и его активного участия в сюжете картины — от бытовых зарисовок до леди из Шалота. Выставка маленькая, но космическая совершенно, они раскладывают, например, разные типы работы зеркала в кадре — от углубления реалистичности до, наоборот, привнесения новых смыслов. Я ее обошла раза два, а потом еще посмотрела короткий фильм там же о появлении портрета Арнольфини в Национальной галерее (там отличная подборка голландцев, с этой картины собирать и начали).

В фильме показали смешной момент — картину напечатали в газетах, а поскольку фотографий тогда еще не было, только гравюры, собака с картины превратилась в маленького льва, и вообще весь портрет показали массовому зрителю ну очень приблизительно, и непонятно на самом деле, что лучше — тиражируя, показать всем, но неточно, или очень ограниченно, но давая прикоснуться к необыкновенному. Например, когда смотришь на портрет вживую, видно, что Арнольфини на Путина вообще не похож, совершенно другое лицо. По репродукциям казалось, что они почти близнецы, и этот мем живет уже своей отдельной жизнью, не имеющей с этой картиной, одновременно ясной и загадочной, ничего общего.

Немного зависла перед картиной ван Дейка с мыслью, почему любовь к высоким каблукам, яркой одежде и кружевам приписывают женщинам, если у нас есть прямые исторические свидетельства, что мужчины не отставали, а то и перегоняли, так что ничего природно-женственного в этом точно нет.

С этой мыслью сходила в Urban Outfitters.

А еще видела рекламу колготок в метро, и она отличная — потому что про колготки, а не о продаже мечты о женском счастье.

Часть первая: права человека

Часть третья: секс-шопы

“Изумительная миссис Мейзел” и ее занятия

0

“Смотрю «Изумительную миссис Мейзел» (полгода после выхода пилота держала пальцы скрещенными, чтобы сериал не закрыли). Главная героиня, Мидж Мейзел, измеряет себя сантиметровой лентой каждый день вот уже 10 лет и встает на час раньше, а ложится на час позже, чтобы муж не увидел без макияжа. С одной стороны, патриархальное воспитание и нервная маман («Что на тебе надето, это же не стройнит!»), с другой стороны, чем ей еще заниматься весь день?

Я смотрю на инструкцию к pin curls с точки зрения девушки, работающей на полную ставку с 17 лет. У меня нет времени и сил на такую прическу. Но что если бы у меня было вдвое больше энергии, чем доступных мне занятий. Конечно я бы три часа крутила кудри и вышивала монограммы на полотенцах. Если бы я не могла работать, я бы все превратила в работу: дом, мужа, детей, уход за собой.

Я сейчас говорю о среднем классе, о девушках, достаточно здоровых, чтобы дожить до старости, и достаточно богатых, чтобы обставить кухню миксерами. Даже возможность остервенело взбивать вилкой омлет отобрали.
Не сложные манипуляции с заколками были бременем патриархата, а невозможность реализовать себя. Заколки-то как раз помогали не сойти с ума окончательно и чем-то занять руки.”

Бесплатное пробное просветление

“Эпоха невинности”/The Age of Innocence

0

“Эпоха невинности”/The Age of Innocence Мартина Скорсезе – костюмная драма, смотрела давно, запомнила только основной сюжет без объяснений, с чего вдруг все именно так произошло, а на днях прочитала роман Эдит Уортон, по которому фильм сняли, и решила его пересмотреть. Сделано примерно так, как “Анну Каренину” обычно снимают: соответствующая роману последовательность всех важных сцен, но мазок тут, акцент здесь, и многое меняется, хотя все равно очень близко к тексту.

Смуглую блондинку графиню Оленска превратили в Мишель Пфайффер, а высокую спортивную блондинку Мэй Уэлланд – в крошку Вайнону Райдер, блестящая красавица Регина Бофорт что-то не очень блестящая, а старая дева Джейни Арчер – немного забитая, но романтичная и очень симпатичная. Поменяли зачем-то часть имен и выкинули часть персонажей (которые бы просто не влезли в тайминг экранизации, но без них многое непонятно, например, полностью удалили Медору и мистера Уэлланда). Приступ честности и великодушия Мэй во Флориде в кино выглядит внезапной истерикой, а целую линию то включения главгероя Ньюланда Арчера в семейные дела Минготтов, то молчаливого исключения, вырезали насовсем.

Скорсезе абсолютно безжалостен к Арчеру. Если Уортон бесконечно показывает нам все его глазами, предоставляя самим догадываться, как все выглядело на самом деле за его самолюбованием, то киношный Арчер много и дергано переживает, ведет себя откровенно неприятно, постоянно пытается поскандалить с Эллен и ведет себя так, будто она ему чем-то обязана. Противно довольно-таки себя ведет, непонятно, на кой он ей сдался. Арчер в кино слабый и совершенно неспособный к самостоятельным решениям, женщины все решают за него, и он не договаривается – только ставит условия, не имея сильной позиции, или без боя подчиняется, когда его переигрывают.

Но что удивительно – это бесконечно верная передача атмосферы романа, спертой и разреженной одновременно. Действие романа происходит в 1870-х в Нью-Йорке, а тот же Скорсезе с тем же Дэниелом Дэй-Льюисом позже показали, как выглядел Нью-Йорк в 1863 в “Бандах Нью-Йорка”. Город как город, живой, местами страшный, но везде бурлит жизнь. Однако обитатели “Эпохи невинности” – высший свет – ничего этого не замечают. Они живут как будто в пустыне – по одной на каждого, вокруг них не существует никого, кто не принадлежит к их кругу или проходит через него достаточно часто. Изредка в поле их зрения попадают слуги, но все остальные будто не определяются как люди, все нью-йоркские персонажи как будто находятся в безвоздушном пространстве, в котором себе и не может найти места Эллен. Вокруг каждого – звенящая пустота и бесконечные пространства.

При этом они все буквально завалены вещами, бочком пробираются сквозь груды вещей и живут среди душных бархатных штор. Арчер влюблен в Эллен, но то целует ее туфли, то впивается в зонтик, то упорно фокусируется на лентах на ее шее. Эротический порыв воплощается в долгом расстегивании перчаток, а внутренний мир изучается по привезенным с собой картинам. Неудивительно, что многие сами как вещи выглядят и ведут себя соответственно. В вещах есть порядок, и это единственное, что всех волнует. Эпоха невинности, упрятанной в вышивки и крахмал.