Лекции и ивенты | Nikonova.online
Главная Образование Лекции и ивенты

Лекции и ивенты

АлисоЛекторий2018: семь коротких полезных видеолекции

0

19-20 мая Алиса Кузнецова проводила свой ежегодный «АлисоЛекторий» с десятиминутными лекциями и пятиминутками ответов на вопросы. Прекрасный формат, и вот что вам надо посмотреть и послушать (напоминаю — всего 15 минут на каждую лекцию).

Алекса Тим, независимая гендерная исследовательница, научная журналистка и гендерквир: «Нейросексизм: чем мозг мужчины НЕ отличается от женского»

Олеся Авраменко, искусствоведка, гендерная исследовательница: «Жена художника или художница? Гендерная история советского искусства за 10 минут»

Дмитрий Толкачёв, политолог: «Когда в России легализуют гей-браки?»

Сергей Марков, специалист по ИИ и машинному обучению, основатель портала XX2 век: «Altered Carbon: реально ли перенести сознание на другой носитель?»

Жанна Галиева, литературовед, старший преподаватель Института филологии и истории РГГУ, культур-тренер: «Не человек для культуры, а культура для человека»

Маша Шульчева, авторка телеграм-канала про бодипозитив и принятие себя «Отличное тело»: «Чем бодипозитив отличается от любви к себе»

И посмотрите мою лекцию из прошлогоднего лектория: «Методы экстренной посткоитальной профилактики» (то есть, что делать, если угораздило заняться небезопасным сексом)

Куда сходить 20-22 апреля

0

Вернулась из Стокгольма — ездила на конференцию, посвященную гендерному равенству. Семьсот человек из самых разных стран, видела министресс, профессорок, женщин-генералов, активисток и Чимаманду Нгози Адичи, пока все перевариваю, а позже расскажу, как все прошло.

Но чтобы как следует просветиться, ездить никуда не обязательно. И если вы в Москве, то уже на этой неделе есть сразу несколько мероприятий с массой всего захватывающего.

20 апреля: конференция #СтопСН в рамках Недели осведомлённости о сексуальном насилии

21 апреля: фестиваль о феминизме и гендерном равенстве Moscow FemFest

21-22 апреля: научно-практическая конференция «Без цензуры» о науке, гендере и сексуальности

Меня в городе опять не будет, поэтому не встретимся, но я очень хочу, чтобы ивенты посетило как можно больше народу, потому что там важные темы, прекрасные спикеры и дружественная обстановка. Просто выберите интересные вам вопросы и сходите с друзьями послушать тех, кто знает, о чем говорит.

«Как победить аборт?» — дискуссионный семинар Института демографии

0

Ходила сегодня на дискуссионный семинар Института демографии «Как победить аборт?» Формат был таким: выступили две докладчицы с обзором ситуации и довольно свежей статистикой, затем обсуждение. Выступали старший научный сотрудник Института демографии Виктория Сакевич (лучшая специалистка в стране по репродуктивному поведению россиян, всегда читаю ее на «Демоскопе», у нее всегда последние данные и адекватнейшая интерпретация) и научный сотрудник Левада-Центра Екатерина Кочергина (прекрасное исследование отношения россиян к абортам).

Тему обсуждения и приводимые данные можно посмотреть в этой статье «Вестника общественного мнения». О приведенных там статистических данных как-нибудь отдельно напишу, заметила много интересного. Трансляцию с семинара в Телеграме вела Наташа Тимофеева в «Вестнике феминизма», читать с этого сообщения, там же фото слайдов презентации. Кстати, подписывайтесь на канал, она там анонсирует ивенты тоже.

Мероприятие вышло довольно камерным, потому что цели развлекать публику ни у кого не было, — собрались ученые поговорить, что делать-то, чтобы прерывания беременности так часто не случались, но при этом не такими путями, как сейчас — уговорами женщин рожать, даже при беременности из-за несработавшей контрацепции, то есть, когда дети определенно не планировались.

Несколько замечаний, показавшихся интересными:

  • В России усилилась и проникла в массы идея «аборт — это убийство». Тема массово обсуждается именно в таких выражениях (а еще двадцать лет назад нет), всерьез ставится вопрос разрешения «убийства» плода, если обнаруживается высокий риск серьезных заболеваний, то есть плод рассматривается как живой рожденный человек, чьи права необходимо защищать без оглядки на права матери. Скорее всего это явный результат пролайферской политики. Результат у женщин — насаждение чувства вины за сделанный аборт или даже мысли о нем, у мужчин — рост уверенности в недопустимости аборта по моральным причинам.
  • Очень сложно собирать статистику. Например, про методы предохранения мы знаем из опросов, но вот фармкомпании данных не дадут. В странах со страховой медициной, где противозачаточные средства продаются исключительно по рецепту и могут входить в страховой план, корректная статистика собирается гораздо лучше. Еще многое зависит даже от форм Росстата, потому что замени там «аборт» на «беременность, закончившуюся прерыванием», и сразу в одну кучу попадают и искусственные прерывания (аборты), и естественные (выкидыши), и искусственные роды с абортами на позднем сроке.
  • Кстати, у нас, оказывается, огромное количество беременностей заканчивается выкидышами (до 40% из всего числа прерываний беременности), но это не рассматривается как демографические убытки и резерв для улучшения рождаемости (через улучшение состояния здоровья, дополнительную работу для успешной беременности и т.п.). Вместо того, чтобы усилить заботу о женщинах, которые хотят детей, но у них не всегда получается, наседают на женщин, которые детей не хотят, чтобы уговорить их рожать.
  • В России очень неохотно принимают идею «женщина не хочет детей», потому что это считается естественным женским предназначением. Поэтому аборт оправдывают чем угодно, и самое популярное — отсутствие финансовой возможности. Репродуктивное давление базируется на том, что люди обязаны Родине и должны рожать детей, но при этом сама Родина ничего не делает, чтобы родителей поддержать. Перекладывая ответственность за решение на бедность, люди в том числе подают сигнал властям, что заботится о них страна-"родитель" недостаточно, а еще при этом что-то требует.
  • Большинство женщин не признается, что просто не хотели беременность, поэтому говорят об отсутствии той или иной возможности. Исключение — пожилые женщины, в молодости которых аборты было принято делать пачками, это рассматривалось как инструмент планирования семьи.
  • Криминальные аборты очень трудно учитывать, статистики по ним практически нет, но то, что есть, показывает, что это в основном в каких-то совсем отдаленных сельских районах. Большинство женщин знает, что можно обратиться в медучреждение и безопасно прервать беременность с помощью квалифицированного медперсонала. То есть на криминальный аборт идут в основном из-за невозможности получить доступ к медобслуживанию, а не потому, что, например, стыдно идти с этим к врачу. Сами медики в опросах обычно говорят, что о случаях криминальных абортов не слышали. Косвенно о распространенности подпольных абортов может говорить женская смертность в результате аборта, но ее нет или почти нет.
  • Аборт до сих пор даже многие медики считают страшной операцией, подрывающей женское здоровье (что неправда). В США в некоторых штатах врачи перед прерыванием беременности обязаны рассказать женщине, что в результате ее ждут рак груди и расстройства психики. Кстати, это не влияет на количество сделанных абортов, повлияло только выведение в некоторых штатах аборта из Medicaid — медицинской помощи для нуждающихся. Вообще пролайферские идеи и риторика членов РПЦ и сочувствующих придуманы не ими, а вчистую содраны у американцев из Библейского пояса.
  • Почти все, что Патриарх призывал в 2011 году внедрить, уже сделано: неделя тишины, пропаганда материнства, в том числе силами медиков, принудительные предабортные консультации с участием священников, давление с демонстрацией «а вот у него сердце бьется». ВОЗ считает, что отговаривать от прерывания беременности — это пытка.
  • Государственная политика России отказывает людям в приватности и в праве использовать собственное тело по своему усмотрению. Именно поэтому аборт описывают как грех — но это преступление не против божественных сил, а проступок против государства, желающего распоряжаться репродуктивным ресурсом людей.
  • На эмоциональном уровне внедряется идея безнравственности сексуальной жизни без последствий, особенно для женщин. За секс необходимо расплачиваться. Идея не новая, отсюда же грубое обращение гинекологов («А трахаться не больно было?»), аборты без наркоза в СССР и пр. Когда говорят (неправду), что в России делается три-шесть миллионов абортов в год, на самом деле нам пытаются рассказать о совершении миллионов попыток уйти от возмездия за секс.
  • Современная ситуация с абортами бьет по финансовому благополучию женщин. Невозможно просто прийти и прервать беременность, необходимо ходить сдавать анализы, проходить доабортное консультирование, снова приезжать — уже на сам аборт, и все это в рабочее время.
  • Считается, что в России, в отличие от многих стран, существует безусловное право на аборт. В зале некоторые даже предположили, что попытки затруднить доступ к прерыванию беременности никак право не нарушают: «Неделя тишины? Просто право немного отложено». Таким образом женские права описываются совсем не так, как общечеловеческие. В обычном смысле право — это не то, что тебе могут дать только в случае, если ты неделю погуляешь и сходишь к священнику.
  • Как отвечают на вопрос «Ваше отношение к абортам?» на Северном Кавказе? «Боимся Аллаха».

Поездка в Лондон, часть 1: права человека

0

Зачем я ездила в Лондон: это был пресс-тур, организованный Thomson Reuters и оплаченный британский посольством в России. Тема — гендерное насилие и современное рабство. В 2015 году в Великобритании приняли акт о современном рабстве и принялись с ним (рабством, не актом) бороться. Собственно, нам показали, как это делается, и какие проблемы в Великобритании в принципе есть.

В определение современного рабства входит многое: торговля людьми, сексуальная эксплуатация, трудовая эксплуатация, детские браки, торговля органами и принуждение к криминальной деятельности. Короче, это обо всем, где люди рассматриваются как товар. Тур оказался очень интересный и насыщенный, я постоянно недосыпала, но все равно всего как-то мало, у меня появилась гора вопросов, ответов на которые пока нет и придется искать. Самым интересным конкретно для меня стало то, как координируется и осуществляется межведомственное взаимодействие, и как работают с информированием общественности.

Группа пресс-тура состояла из семи человек: спецкор Tayga.info Маргарита Логинова (была рада познакомиться, помню ее отличный текст об «Анонимных наркоманах»), главред и издатель Yuga.ru Артем Беседин (мощный текст о краснодарских пенсионерках-видеоблогерах и кто за ними стоит), политический обозреватель «Независимой газеты» Алексей Горбачев, Белла Рапопорт (не потерявший свежести текст про распространенность сексизма), Анна Макеева из «Коммерсанта» (пишет в основном про образование, я на ее тексты регулярно ссылаюсь, как выяснилось), спецкор Fontanka.ru Ирина Тумакова и я, конечно.

Ездили в Кент, разговаривали с Кристиной Гаврилович, координатором антирабского партнерства полиции Кента и Эссекса — там ловят организаторов торговли людьми и занимаются выявлением их жертв. Рассказывали, как работают разные каналы передачи информации: к примеру, соцсетки для объяснения потенциальным пострадавшим, что можно обратиться за помощью, не работают, потому что у них обычно слабо с доступом к интернету, а еще они часто по-английски не говорят или говорят плохо. Поэтому лучше работают, например, стикеры на остановках, в автобусах, на бензоколонках — на разных языках (вьетнамском, литовском, румынском, албанском и тд) с объяснением, куда звонить (еще надо учитывать, что они зачастую незаконно ввезенные мигранты).

Еще у них есть программа работы с местным сообществом — и всякие медиа, и те же стикеры, объясняющие, куда обращаться, если заподозрили, что кто-то в рабстве, используется в проституции и тп. В итоге половину случаев сами местные жители и выявляют. При этом сами пострадавшие от трафикинга могут себя таковыми не ощущать, потому что приехали из мест, где они были бедными, возможно, бездомными, их били, насиловали и так далее, поэтому представления о норме у них смещенные. Также обучают медсестер распознавать признаки такого рода абьюза, таксистов (например, обученные могут распознать, не везут ли ребенка для сексуальной эксплуатации), полицейских обучают всерьез и подолгу, и вообще процессы очень сложные и многоуровневые — от уровня страны до графства и локальной работы.

Ездили в убежище для пострадавших от трафикинга и их детей, место секретное, снимать и записывать на диктофон нельзя, исписала половину блокнота (записывать на русском, слушая третий или пятый за день вариант английского английского, оказалось отдельным скиллом, который удалось прокачать). Пострадавшим там оказывают психологическую помощь, разбираются с документами, подкидывают денег, детей устраивают в школу, а потом приходит иммиграционная служба, и там уже как повезет. Сами обитатели с нами встречаться отказались, боятся, что их найдут, так что общались с сотрудниками. Там тоже все довольно сложно устроено, но сложнее всего оказалось нам самим отвечать на вопрос, а что Россия делает, чтобы остановить трафикинг, особенно учитывая, что без трудовых мигрантов стране придется очень тяжело.

Ездили в парламент на ивент ActionAid (занимается борьбой с бедностью и несправедливостью), посвященный правам женщин, завела пару полезных (ну, я надеюсь) знакомств и съела клубничину. У меня нет ни одного снимка из Вестминстера и вообще фотографий очень мало — в основном старалась находиться в моменте и по максимуму включаться в ситуацию. Или спать.

В Reuters не ездили, а ходили пешком, там показывали, как устроен ньюсрум, три офиса в разных часовых зонах (Лондон, Нью-Йорк и Сингапур) и систему мониторинга и сортировки входящих материалов, довольно захватывающе (для меня, как человека, постоянно вынужденного выстраивать редакционные процессы), даже ненадолго захотелось вернуться в СМИ. Удерживает в основном то, что все это требует огромных вложений — финансовых, структурных, просто автоматизации и тп, — поэтому мало где внедряется. Ощущать себя стажером, которого водят по опенспейсу, довольно весело на самом деле. Еще встречались с шефом местного бюро (у него охрененный русский и отличная ловкость ухода от прямых ответов) и ходили на экскурсию в Би-Би-Си — европейский отдел.

Там опять же интересно, как вещи решаются технологически (меня лично всегда заботит, что делать с несовпадением часовых поясов), но рассказывать предпочитают о творческих процессах. Из офиса Би-Би-Си я вынесла главным образом фотки с Доктором Кто, потому что меня, как известно, интересует только одно! Но это пока только Капальди — новая Доктор ещё не появилась.

Ездили в Ноттингем в The Rights Lab — исследовательское отделение университета, где разбираются, как современное рабство влияет на общество вообще, как возникает, как людей вытаскивать и не давать вернуться обратно и тп. Говорят, это самая известная в мире лаборатория такого рода, и они работают в связке с госслужбами и влияют на их работу. У них есть подразделение, например, которое привлекает экспертов и волонтёров для работы со снимками со спутника, а потом загоняет результаты в нейросеть для обучения, чтобы она сама находила рабовладельческие места.

Нам показывали пример с кирпичными заводами в Бангладеш, которые находятся не в тех местах, где должны, то есть скорее всего за взятки, а значит и условия труда и оплаты там скорее всего не соответствуют выбираемым свободно. Работы там непочатый край, потому что в каждом регионе свой контекст, в России, наверное, пришлось бы сауны искать, но не знаю, можно ли на фото со спутника разглядеть вывески. Рассказывали про работу четыре сотрудницы, я спросила, у них во всей ли лаборатории только женщины? Ну как сказать, отвечают, волонтёры в области прав человека обычно женщины, так как-то и получается, зато начальство у нас мужчины. Для интересующихся у них есть бесплатный онлайн-курс с введением в тему борьбы с современным рабством.

Там же в Ноттингеме встречались с сотрудником GLAA — это организация, лицензирующая производство (сейчас в основном это производство еды — сельское хозяйство, сбор моллюсков, садоводство, упаковка) на соответствие соблюдения трудовых прав с широчайшими возможностями, включая даже прослушку телефонов и возможность быстро получать ордер для вторжения на территорию, если есть подозрения, что условия лицензии нарушаются. Задача: обеспечить работникам соблюдение трудовых норм и минимальной оплаты труда, покупателям понимание, что они не пользуются результатом рабского труда, а работодателям защиту от конкурентов, использующих рабский труд и потому более с более дешевым товаром — без лицензии GLAA в Великобритании работать незаконно.  У них есть листовки и буклеты для рабочих на русском — для выходцев из СССР как общий язык, хотя у приезжающих молодых и английский ничего.

В Ноттингеме после встреч успели сходить в парк посмотреть Уоллатон-холл — елизаветинской постройки мини-замок, его показывали как дом нолановского Бэтмена. Рядом озеро и олени бродят, умиротворяюще. Потом сходили в паб, про который утверждается, что ему 800 лет, еда там отличная, на стульях долго не усидишь.

В Лондоне ездили к уполномоченному по борьбе с современным рабством — у него целый офис, и занимается он разработкой стратегий для изменения ситуации в стране, а еще связывает разные структуры друг с другом, чтобы они работали вместе, потому что идея обучить каждого патрульного распознаванию жертв рабства и алгоритмам действия отличная, но также есть медицинские работники, соцработники, учителя, водители, пограничники и другие люди, которые могут с рабством сталкиваться постоянно.

Ездили в МИД, где получили много и точных, и обтекаемых ответов, но это обычное дело, их цель — не с другими странами ссориться, а поставленные своей задачи решать. В UK, например, вьетнамцы держат нейл-бары, и там работников натурально эксплуатируют без соблюдения трудовых прав, причем ввозят их в страну другие вьетнамцы преимущественно. Значит ли это, что Вьетнам — ужасная страна? Нет, это значит, что там, где бедность, возникает насилие. Впрочем, когда сидишь в одном из кабинетов министерства, чувствуешь себя немного в сериале «Yes Minister», и это многое объясняет. А пока сидела в МИД, мне Инстаграм заблокировал аккаунт, и я до сих пор пытаюсь его вернуть обратно, так что потом туда надо будет дозалить еще каких-то постов для тех, кто все пропустил.

Встречались с Джули Биндел, она журналистка и писательница, уже много лет радикальная феминистка, политическая лесбиянка, защищает права женщин, как-то помогла 17-летней девушке избежать тюрьмы за убийство сутенера, подробно исследует трафикинг, выступает против порно и проституции как унижающих женщин, не верит в бисексуальность и трансгендерность, считает брак устаревшей конструкцией, признает, что в суде проще и менее унизительно выступать как насильник, а не как жертва изнасилования, в общем, всегда от кого-нибудь да огребает. Обсуждали в основном положение женщин и детей, подвергающихся сексуальной эксплуатации по всему миру.

Об организации поездки:

— Заплатили ли мне? — Нет.

— Должна ли я написать хвалебную статью? — Нет, надо просто что-то написать.

— Что оплатили? — Визу, билеты на самолет, такси от аэропорта и обратно, гостиницу с завтраком на время пресс-тура, интернет в гостинице, билеты в поездках, карту на общественный транспорт Лондона на неделю, еду (компенсировали до 30 фунтов в день, я тратила по 20-25, чеки надо было сохранять и сдавать, алкоголь не оплачивался). Из-за несовпадения курсов некоторые компенсации были немного ниже, чем я на самом деле потратила (например, заплатила в долларах за визу и в фунтах за быстрое рассмотрение визы, банк снял оплату в рублях по своему курсу, а компенсацию я получила в фунтах, пересчет в рубли оказался неутешительным).

— За что я платила сама? — За аэроэкспресс в Москве, сервис выгула, чтобы моя собака была всем довольна (ценник получился изрядный), мобильный интернет (у МТС это стоит 290 рублей в день — подписываешься и пользуешься телефоном по тому же тарифу, что и дома, например, у меня были бесплатные входящие, несмотря на роуминг).

— Довольна ли я поездкой? — Да, я поймала инсайты, о которых и не догадывалась, но было довольно тяжело, я хотела бы спать больше. Кроме того, я очень хотела встретиться с кем-то, кто занимается разработкой школьной программы сексуального образования (в Великобритании оно станет обязательным с 2019 года). Плохая новость: не получилось. Хорошая: набрала на встречах полезных контактов, возможно, удастся выйти на нужных людей через них.

— Пресс-туры вообще полезны? — Понятия не имею, съездила впервые в жизни. Думаю, вылететь из рабочего графика на неделю могут себе позволить только либо безработные, либо люди, которым очень надо, либо сотрудники с редакционным заданием. Так что в следующий раз если и поеду, то только туда, где будет больше свободного времени, либо это будет так же существенно лично для меня, как и сейчас.

— Сколько времени я провела в Лондоне? — Я попросила взять обратный билет на дату на два дня позже, чтобы посмотреть город на выходных, раньше я в Лондоне не бывала. Ходила по музеям и встречалась с друзьями, платила за себя сама, но расходов оказалось не очень много, потому что оккупировала гостевую комнату у друзей, выданная транспортная карта работала до конца недели, а в Tate водила подруга с членской карточкой, так что мы везде проходили бесплатно, что мне сэкономило на выставках 36 фунтов (почти три тыщи рублей, довольно чувствительно).

— Почему я так много написала про деньги? — Для ясности, что меня никто не подкупал, во-первых, и это не отпуск, а рабочая поездка, во-вторых.

Часть вторая: культура

Часть третья: секс-шопы

II конференция «Сексуальность: психология, телесность, экзистенция»

0

25 ноября в Санкт-Петербурге пройдет уже II конференция «Сексуальность: психология, телесность, экзистенция». В первый раз прошла успешно, теперь превращают в традицию. Конференция — не только для практикующих психологов, но и для тех, кто просто интересуется вопросами, связанными с сексуальностью и отношениями в современном мире.

Темы конференции: полиамория и современные тенденции сексуальных отношений, стабильность семьи, типы супружества, исследование фетишей, свобода выражения сексуальности, ЛГБТ и другие. В четырех залах пройдут восемь практических мастер-классов и три лекции от ведущих экспертов в области сексуальности.

Один из спикеров — Лев Щеглов, советский и российский сексолог и психотерапевт, доктор медицинских наук, профессор, учредитель Института психологии и сексологии, который начал говорить на телевидении о сексе еще в 1989 году. Также выступят:

  • Светлана Олешко-Гортинская, психолог института детской гематологии им. Р. М. Горбачевой при 1 мед. университете
  • Мария Сабунаева, кандидат психологических наук, феминистская терапевтка, руководительница Психологической службы Феминистской и ЛГБТ организации «Гендер-Л», ЛГБТ-инициативы «Выход» и Российской ЛГБТ-сети
  • Дина Лебедева, психолог, телесно-ориентированный терапевт, автор и ведущая лаборатории интуитивного движения «Танец Жизни/Lifedance»
  • Лариса Управителева, кандидат философских наук, расскажет об отношении к полу и сексуальности, браку и семье у примитивных народов
  • Марина Розет, гештальт-терапевт, врач-психиатр, поговорит о вопросах сексуального развития подростка

И это еще не весь список, так что приходите, должно быть захватывающе.

25 ноября, начало в 10 утра. Стоимость: 2400 до 5 ноября и 3000 после. С промокодом STUDY скидка — 500 рублей. Купить билет.

 

ЭроЭкспо 2017 — 22 октября

0

Снимок сделала в прошлом году после посещения ЭроЭкспо, ушла оттуда с полными пакетами коробок. Они тогда впервые сделали один из дней для любых посетителей тоже, в этом году решили повторить. Вчера и сегодня встречаются представители индустрии (я тоже вчера планировала, но из-за истории с полицией не успела дойти), в воскресенье пускают всех с 10 до 16. Не знаю, как в этот раз, в прошлом надо было зарегистрироваться на сайте Eroexpo.ru и оплатить билет (250 рэ). На всякий случай захватите документы, там строго 18+.

Зачем нужно идти: поглазеть на новинки, повертеть в руках то, что не очень понятно выглядит в интернет-магазине, купить что угодно, а еще разыскать меня и поболтать — опознаете по страдающему лицу «хочу все!». Приеду прямо с утра скорее всего.

Поездка в Пермь и поход на ComicCon

0

29 сентября—1 октября я снова провела ударно.

29 сентября ходила на ComicCon Russia, испытываю нежные чувства к этому мероприятию, потому что в прошлом году как раз разглядывала толпы подростков со следами тревоги на лицах и пыталась понять, откуда они берут информацию о сексе. Решила разобраться в вопросе, и выясненное мне настолько не понравилось, что задумала делать «Науку секса для подростков», правда, первое рабочее название было совсем унылым, и я вам его не расскажу.

ComicCon как всегда: много усиленно сексуализированных (или, наоборот, инфантильных) косплеерш и демонстрирующих мощь косплееров, что скучно, хотя сам по себе косплей мне кажется возвратом к архаичному театру масок, где костюм сам собой несет сюжет, героя и динамику, — волшебное преображение, которое близко многим, на каждом дефиле хочется самой переодеться и пройтись.

Музыка слишком громкая, возможно, пытаются посетителей утомить и поскорее выгнать, чтобы не создавать слишком большую толпу. Жалко людей, которые там работают. На аллее авторов очень много женщин, класс. Выступление Кристофера Ллойда какое-то унылое, на половину вопросов начинал ответы со слов «Не знаю» и вообще никак с аудиторией не работал. Ведущий крайне похабно шутил (типа «Что вас в Москве в этот раз удивило? Таджиков много? Переведите ему!»), мы не выдержали и сбежали.

30 сентября в семь утра вылетела в Пермь на We-Fest, отлично там провела время (не считая того, что меня дико укачало в такси и самолете, а потом снова в такси, и весь день тошнило), на лекцию пришла куча народу, люди даже на ступеньках сидели. Люди очень приятные и грамотно задающие вопросы, одно удовольствие с ними встречаться. Прекрасно организованное мероприятие, я, несмотря на усталость, осталась на еще одну секцию — представители ЛГБТ-сообщества обсуждали проблемы своих семей, то есть социализации (своей и детей), доступа к бесплатным услугам (например, медицинским) и прочего в условиях закрытости общества и отсутствия равных прав.

Кажется, никто не заметил, что выступала в футболке, которую взяла в поездку, чтобы спать, — на выходную кофе перед самой лекцией пролила, но успела сгонять в гостиницу и переодеться. Гостиница — гарни-отель «Сибирия» — очень приличная, могу всем рекомендовать. Вход через кафе, увешанное театральными афишами и, подозреваю, с текущими ценами на Теодора Курентзиса интереснее будет слетать в Пермь, чем ходить на него же в Москве, — цены тут взлетели так, что я с этого лета посещать прекратила после нескольких лет регулярных визитов. Хотя «Травиата» уилсоновская не понравилась, мне вообще половина постановок у Курентзиса радикально не нравится (а другая половина нравится очень).

Следующий день провела по музеям и за едой. Ходила в музей пермских древностей — там очень здорово устроенная палеонтологическая экспозиция пополам с выставкой минералов и историческими артефактами о том, как раскопки проводились.

Особенно детям будет интересно — много всяких объясняющих картинок, а камни и руды выложены на уровне глаз младшеклассников, а не взрослых. Есть проторептилия с третьим глазом, огромные скелеты, а еще внезапно для себя узнала, что археоптерикс был размером с сороку, а не с крыльями по метру, как я почему-то раньше думала.

Зашла в пермскую государственную художественную галерею на берегу Камы — чудесное место само по себе, то есть и без галереи. В детстве я часто бывала в Перми и в галерею регулярно заходила, но все забыла, а сейчас обнаружила, что там приличное собрание и есть даже собственный небольшой Тинторетто.

Но ходила, конечно, за знаменитой пермской деревянной скульптурой: Иисусы с трагическими ножками, ангелы с молотками, тщательно вырезанные Иоанновы кудри. Пандусов и лифта нет — музей находится в здании бывшего собора, где сплошные узкие лестницы и много этажей, так что туда с детьми уже избирательно.

Ела в Gastroport (там можно жить остаться), купила морошки в сиропе на Центральном рынке (подозреваю, что на самом деле за ней-то я и приехала, обожаю морошку) и зашла в «Пельменную №2». Tripadvisor ее рекомендовал для дегустации пельменей и посикунчиков, и понятно, почему — оказалось, там наливают почти ко всему. И хотя отказалась, на посошок все равно приносят, едва ноги унесла.

Еще хотела больше послушать на втором дне фестиваля и пристально осмотреть музей современного наивного искусства, но времени и сил уже не хватило, вечером умчала в Москву.

Ездить и выступать очень классно (хоть и укачивает), но есть серьезная проблема: надолго выпадаешь из жизни и рабочего графика — за предыдущие восемь дней четыре раза выступила в трех разных городах. Конечно, в результате я ничего не успеваю, например, отвечать на вопросы пользователей, а блогом почти не занимаюсь, поэтому доходы от него за сентябрь упали примерно в пять раз, это даже ниже расходов на него. Как этот вопрос решать, чтобы все равно читать лекции и общаться с людьми вживую, я пока не придумала. Собственно, в досбор краудфандинга внесла расходы на организацию выступлений, но к нужной планке и близко не подобрались, а до конца кампании осталось всего пять дней. Так что обещать регулярные и блистательные выступления не смогу, буду выходить в люди как получится. Если, конечно, Лукас отпустит. Когда возвращаюсь из поездок, ложится на меня и спит. Или не спит. В общем, хорошо проводит время, пока я пилю очередную презентацию, такое у нас разделение труда.

«Биология поведения человека»: молекулярная генетика

0

На следующих двух лекциях курса “Биология поведения человека” (рассказ о предыдущей лекции тут) Роберт Сапольски перешел к молекулярной генетике. Какое она имеет отношение к поведению, спрашивается? Да самое прямое. Для начала рассказывает об основах молекулярной биологии: ДНК, РНК, гены, белки, триплеты, аминокислоты, нуклеотиды, микромутации — все то, что рассказывали в школе. Затем переходит к тому, что в школе мне лично не рассказывали, хотя к тому моменту большая часть вроде бы была известна: ДНК не является главной информационной структурой в организме, она вообще на 95% состоит не из генетической информации, а из инструкций, куда и как эту информацию применить, при этом постоянно подвергается влиянию извне: факторы транскрипции, ферменты сплайсинга, промоторы и прочие командующие парадом, и активность генов зависит именно от них.

Более того, влиять может и среда (это называется эпигенетическими факторами), причем как совсем местная, так и снаружи организма, в таком случае меняются не гены и кодируемые ими белки, а контекст использования. Например, стабилизирующая оболочка ДНК — хроматин — может менять свои свойства, и проходят к ДНК уже другие факторы транскрипции, активизируются другие гены, хотя сама ДНК не менялась. На практике это работает и для поведения: если мать недостаточно ухаживает за детенышем, у него связанные со стрессом гены будут активнее работать всю жизнь из-за изменений в хроматине (экспериментировали на крысах) — не потому, что хроматин обидится на мать, а на ее действия есть реакции организма, выделяются гормоны, они связываются с рецепторами клетки, ну и пошло-поехало. У обезьян аналогичное поведение меняет доступ к 4000 генов в мозге. То есть одинаковые генетически особи могут вести себя иначе из-за эпигенетических факторов, достаточно, например, поменяться рецептору клетки — и привет, соответствующие регуляторы в нее уже не проникают, а проникают совсем другие.

Но это еще не все. Гены сами не такая уж стабильная субстанция. Во-первых, у них модульная структура: состоят как их кодирующих нуклеотидов, так и из некодирующих, а еще в них могут случаться перестановки, в результате идея “один ген — один белок” уже не работает, белков от одного гена может быть до семи. Во-вторых, все еще и стоит не всегда на одном месте — существуют мобильные генетические элементы, которые мигрируют по хромосоме, и одни и те же гены работают по-разному. Барбара Макклинток получила за их открытие Нобелевскую премию еще в 1983, объяснив, каким образом из идентичного генетического набора образуются разные ткани. Открыла, она, правда, это за 30 лет до премии, и ее считали сумасшедшей, ведь гены считались структурами статичными.

В общем, главное, что из всего этого надо запомнить: эволюцию двигают не столько не гены, сколько регуляторы их работы. И когда мы говорим “ну, это генетическое”, оно может быть врожденным, но не генетическим. Или, наоборот, нисколько не врожденным, но без соответствующего набора генетических элементов невозможно. Или “генетическое” будет по-разному проявляться у разных людей с одинаковым или похожим набором генов. К тому же гены и регуляторы по-разному занимаются самовыражением.

Например, мы привыкли к мысли о существовании половой бинарности, но даже полов не два, если рассматривать, что в итоге получается. Существует синдром тестикулярной феминизации — дети растут и развиваются как женщины, пока не попадают к врачу из-за отсутствия менструаций, и там выясняется, что у них из женского: внешность и вагина, репродуктивных органов нет. Из мужского: генетический набор и семенники в брюшине. Происходит это из-за нечувствительности к андрогенам, то есть не работают рецепторы тестостерона, поэтому соответствующие сигналы до нужных мест просто не доходят (я тут рассказывала о фотомодели с такой особенностью).  Другой пример — в Доминикане и Новой Гвинее есть по деревне, где регулярно рождаются девочки, которые в пубертате превращаются в мальчиков, тоже особенность, завязанная на чувствительность к тестостерону из-за мутации одного фермента. Во внутриутробном развитии того недостаточно, а в переходном возрасте он растет и берет свое. (И в этот момент задайте себе вопрос про “мужские” и “женские” мозги, и существуют ли они, гарантирую, у вас скрипнут свои собственные).

И поднимается важный вопрос: а что с эволюцией-то тогда? Где в таком случае накапливались мелкие изменения, которые и привели нас туда, где мы сейчас есть (в соцсети)? Ответ и тут сложный. Во-первых, да, на микроуровне накапливаются мелкие изменения, но часто ни могут быть нейтральными или вообще бесполезными, никакой направленности у эволюции нет — что выросло и размножилось, то и стало почвой для следующих изменений и размножения, если изменения не негативные. Во-вторых, нет, на макроуровне это скорее выглядит как длительные периоды покоя, а затем резкие (какие-то сто тыщ лет) скачки, когда все меняется. Потом снова покой и так далее, называется прерывистым равновесием. Так вот при резком изменении каких-то условий ранее бесполезные изменения могут оказаться как раз подходящими для выживания. Так что даже главное правило эволюции мы часто формулируем неправильно — выживает не сильнейший, а тот, кто не сдох и размножился в интересное время. Сила, конкуренция и доминирование с точки зрения макроэволюции вообще не работают, тут как фишка ляжет на постоянно изменяющийся стол в эволюционном казино.

«Биология поведения человека» (и немного социология)

0

Продолжаю слушать курс Роберта Сапольски “Биология поведения человека”, начало тут. Кстати, в обсуждениях выяснилось, что курс не очень новый, а так он от упоминаемой идеи менструальной синхронии уже отказался, http://allchymist.livejournal.com/10229.html - тут подробнее о том, почему ее не существует.

Сапольски объясняет, по каким моделям может функционировать социальная жизнь приматов, и насколько существенно понимать, что именно мы изучаем, как полученные знания интерпретировать, и что из наблюдаемого откуда берется. Например, первые социобиологи, утверждавшие, что для человека естественны мужское доминирование, сексуальное насилие и стремление к строгой иерархии, считали, что это адаптивное поведение, которое помогло человеческому виду выжить и сформироваться в то, что есть. Их противники полагали, что очень много в поведении или даже анатомии и физиологии живых существ можно назвать скорее антревольтом. Антревольт — это архитектурный термин, так называется пространство между арками или сводом арки и перекрытием (представьте себе обычный прямоугольный косяк, впишите в него арку, и эти треугольники по углам наверху и будут антревольтами). Никто специально не строит антревольты, они просто есть в результате постройки арки.

Так же и с нашими телами и даже мозгами: очень многое существует как побочный эффект чего-то важного, а в эволюционном отборе не участвует. И то, что мы видим и считаем серьезным, базовым и присущим нам, потому что так надо, может попросту казаться нам таковым, потому что такова наша картина мира. Скажем, все эти упоминающиеся социобиологи были белыми мужчинами из южных штатов США, оплота традиционных и иерархических взглядов на мир. Их оппоненты — марксисты с Восточного побережья. Кто из них прав? Насколько их представление о наблюдаемом сформировано их уже имеющимися взглядами? Какие социально-политические последствия имеет для всего общества доминирование тех или иных взглядов, и почему главенствуют именно они? Поиск ответов говорит нам об обществе не меньше, чем измерение скелетов в поисках полового диморфизма.

Кстати, о диморфизме. Продолжил о разнице между турнирными видами и партнерскими. В турнирных видах (где в основном доминантные и агрессивные самцы имеют доступ к самкам, а те выбирают их за силу и классный хвост) самцы не кормят самок и не заботятся о них, а еще неразборчивы в выборе самок — им плевать, как самка выглядит, главное количество. Также самцы промышляют убийством детенышей, могут насиловать беременных самок, чтобы вызвать выкидыш, или даже распространяют такой запах, что самки выкидывают сами. На самом деле за этим стоит на редкость печальная судьба самцов: у них время правления зачастую короче одного репродуктивного цикла самки (например, он главный года полтора, потом стареет, и его либо скидывает кто-то помоложе, либо убивают, а самка пару лет можно растить детеныша и не овулировать), поэтому насилие — это признак стабильно неустойчивого положения самцов.

А вот в партнерских видах самцы разборчивы (им надо понимать, с кем потомство растить) и приносят еду (потомство должно выжить). Еще одно различие: в турнирных видах высокоранговым самкам выгоднее рожать других самок, потому что статус передается по женской линии, мужская-то фигура регулярно меняется, а женская остается, и ее ранг тоже. Зато рождение самцов ей невыгодно, потому что личный ранг на них не распространяется, а шанс на то, что они станут отцами, очень низкий, и это разбазаривание генов. Ну и так далее.

Из всего этого можно сделать вывод, что переносить на человека какие-то модели поведения, присущие другому виду, и заявлять, что и у человека точно так же, смысла никакого нет. Во-первых, мы — отдельный вид со своими особенностями, что там переносить. Во-вторых, переносить отдельные модели безо всего остального, что присуще упомянутым видам, значит не рассматривать ситуацию в целом, эти модели же не на голом месте взялись, а на чем-то, что присуще конкретному виду (и не обязательно присуще человеку), и вообще может оказаться антревольтом.

Отдельно стоит заметить, что на передачу генов (главную биологическую цель живых существ) влияет одновременно множество факторов сразу на разных уровнях: от группового (агрессивные куры лучше несутся каждая по отдельности, чем смирные, но группы агрессивных размножаются хуже, чем группы смирных, потому что дерутся) до даже межполовой конкуренции. У самцов и самок бывают разные стратегии размножения! Например, у человека есть гены, которые через сперматозоидов заставляют стенки матки утолщаться, а оплодотворенную яйцеклетку имплантироваться, а со стороны женщины, наоборот, этому сопротивляются. Если эти гены у мужчин мутируют и не работают, его партнерша может так и не забеременеть, потому что яйцеклетка не имплантируется. Если же мутируют гены женщины, у нее может развиться хориокарцинома — злокачественная опухоль, вырастающая из зародышевых клеток.

Социальные факторы у приматов тоже влияют на поведение: одни виды обезьян практикуют женскую экзогамию (самки покидают группу, чтобы не смешивать родственные гены), другие мужскую (уходят самцы). В первом случае самцы в группе — родственники, вместе ходят патрулировать окрестности и убивать тех, кто покажется чужим. Во втором — самцы в группе друг другу не родственники, поэтому дерутся друг с другом. Самки, я надеюсь, глядя на это, флегматично пожирают червяков. В этом мы тоже очень сильно отличаемся от обезьян.

«Биология поведения человека» Роберта Сапольски

0

Начала слушать курс нейробиолога Роберта Сапольски “Биология поведения человека”, довольно захватывающе, потому что Сапольски чудесный лектор (равномерный темп, хорошо структурированное изложение, мягкий юмор), а его позиция заключается в том, что поведение человека нельзя объяснить только социальными причинами, психологическими, генетикой или особенностями внутриутробного развития — все они делают свой вклад, и надо понимать, что и как на нас влияет.

В первой лекции он рассказывает, как теория игр работает для объяснения взаимодействия живых организмов, и как одновременно могут работать сразу несколько игровых стратегий, поэтому одной моделью все вокруг никак не изменить. Объясняет сущность эволюционного отбора, и это не выживание, а передача своих генов. Однако гены можно передавать разными способами: не только размножаясь самостоятельно, но и помогая размножаться родственникам, у которых есть часть твоих генов, а также входя в альтруистичную кооперацию с теми, кто родственниками не является, поскольку это повышает твои шансы осуществлять предыдущие подходы.

Еще одна тема: почему по внешнему виду живых существ можно определить, каковы их брачные стратегии, и наоборот — зная брачные стратегии, можно предугадать, как будут организмы выглядеть. Например, у приматов существуют две основные брачные стратегии. В рамках одной из них самки отбирают наилучшего производителя — обычно он самый крупный (например, в два раза больше), сильный, с заметной окраской и тп, поэтому 5% лучших самцов-производителей делают 95% всего потомства. У этих видов есть заметный половой диморфизм — самка ищет кого-то с выдающейся внешностью, которых у нее самой нет (иначе зачем ей тогда классный самец, любой сгодится), самцы живут относительно недолго, потому что много агрессии и конкуренции за внимание самок. Другая стратегия — самка ищет самца, максимально похожего на нее саму, половой диморфизм практически или вообще отсутствует, самцы вкладываются в заботу о потомстве, доступ к размножению получают практически все самцы, единомоментно у каждого не больше одной самки, детей у каждого тоже немного, потому что обо всех надо заботиться, а еще иногда рождаются близнецы, потому что самка в состоянии о них позаботиться, раз она гарантированно не одна, и живут самцы примерно столько же, сколько и самки.

Так что если скелеты мужских и женских особей конкретного вида практически не отличаются, и нет других невероятных отличий, вроде исключительно самцовых павлиньих хвостов, можно уверенно сказать, что вид эволюционно предпочитает партнерскую брачную стратегию. У человека, кстати, половой диморфизм практически отсутствует. И что нам это говорит? Вот таким вопросам курс и посвящен.

Меня, правда, несколько удивила приведенная Сапольски история о том, как его сокурсницы рассказывали о синхронизации менструального цикла с соседками по комнате, причем, мол, доминирующие девушки подчиняли своему циклу чужой, и можно было услышать “Я ее синхронизировала к августу”. Сейчас известно, что циклы у людей не синхронизируются, и если бы Сапольски вел дневник наблюдений до Рождества, мог бы увидеть, думаю, несовпадения заявленного с реальностью. Но надо понимать, что он выпустился в 1978, а это расцвет феминизма второй волны, и взгляд на мир был несколько другим. Так что это скорее напоминание, что многое, во что мы верим, может быть пересмотрено, и поэтому так полезно чему-то учиться всю жизнь.

“Биология поведения человека” — курс для студентов без профильного образования, так что любому будет доступен, нужно только не отвлекаться, чтобы не потерять логику лекции. Курс бесплатный, на английском тут - http://www.themindvoyager.com/category/brain-mind/lecture-series/robert-sapolsky-human-behavioural-biology/.

Я слушаю сделанный энтузиастами перевод на русский - https://www.youtube.com/playlist?list=PL8YZyma552VcePhq86dEkohvoTpWPuauk. Видео отправляю на телевизор через Google Chromecast, поэтому можно заниматься домашними делами и иногда поглядывать на экран, картинок там все равно почти нет, фиксироваться на изображении не обязательно.