Nikonova.online | Секс и феминизм 18+ | Страница 414
Главная Блог Страница 414
0

Отрады нет мужчине и скукой он томим,
Когда прекрасных женщин не видно рядом с ним.

Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах

«Являются ли какие-либо виды секса унизительными или аморальными, даже при условии взаимного согласия?»

0

«По следам прочитанной статьи на honeymilk: Являются ли какие-либо виды секса унизительными или аморальными, даже при условии взаимного согласия? Очень интересно Ваше мнение, Вы потрясающе думаете и формулируете. Спасибо».

Об этом тексте речь, да? Хороший вопрос, спасибо, я побуду сегодня немного занудой.

Унижение или аморальность чего-либо — это вопрос отношения, в первом случае личного, во втором общественного. И то, и другое штука довольно пластичная в зависимости от времени или среды.

Анна Каренина не смогла получить развод, поэтому ей не удалось свалиться в еще один скучный, но признаваемый обществом брак, а мы ей сочувствуем и не видим ничего смертельного в попытках найти личное счастье даже за счет похода налево. При этом аморальным нам кажется поведение как раз тех, кто ее мужа от развода отговорил, чтобы не поощрять “развратницу”. В то же время в Иране до сих пор за супружескую измену женщине полагается смертная казнь через побивание камнями, это уголовное преступление.

С унижением еще веселее — некоторым нравится унижение, оно приносит острое наслаждение и никак им жизнь не портит. Другим кажутся унизительными самые обыкновенные вещи. Я как-то в обсуждении, почему собаки лижут хозяевам ноги, увидела реплику “Никогда не позволю своей собаке так унижаться”, а есть люди, для которых вылизывание стоп партнеру — обычная сексуальная практика, не связанная с каким-либо доминированием.

Надо сказать, в общественном сознании существует некая модель нормативного секса, с небольшими отступлениями, с которой мы себя и сравниваем, на деле же происходить может что угодно, и так было всегда. Мы часто не озвучиваем свои фантазии из страха показаться смешными или отвратительными, а у других в головах может быть что-то еще занимательнее. Ведь сексуальность патологична по своей сути, ее главное качество — неспособность окончательно удовлетвориться. Поэтому я далека от идей называть необычные сексуальные практики нормальными только потому, что они кому-то нравятся и не приносят им вреда. Но в жизни вообще много ненормального, те же оральный секс, коктейль Long Island или передача “Песня года”. Так что нет смысла осуждать или запрещать любую ненормальность, завтра это может стать вариантом нормы, и мы начнем искать удовлетворения за границами общественной морали, требующей жесткого поведения.

Я бы обратила внимание на то, что в статье говорится не столько о сексе, сколько о секс-индустрии. Секс-работники всех видов поставляют фантазии, которые им самим могут не доставлять никакого удовольствия, хотя они делают это вполне добровольно. Либо быть достаточно интересными, но болезненными впоследствии (см. цитату из блога Авроры Сноу). На том же Honeymilk есть интервью с Филиппом Блау, рассказывающим об инфляции визуального в порноиндустрии. Все это не может не оказывать влияние на наши представления о нормативном сексе, даже если понимаем, что это всего лишь игра.

Активно согласие в порно редко как-либо транслируется, есть только пассивное  как отсутствие сопротивления. Это полностью согласуется с традиционной моделью согласия, позволяющей фактическое изнасилование, поэтому жертвами “согласия” чаще становятся женщины. Им проще уступить и “согласиться”, чем иметь потом эмоциональные, финансовые или какие-либо еще проблемы. Секс под угрозой физического насилия часто считается консенсуальным — “сама же согласилась”, использование услуг проституток не рассматривается как насилие даже там, где проституция нелегальна. Поэтому в ненормативных вещах, на мой взгляд, требуется не согласие, а прямая просьба независимого от тебя человека. Я думаю, сексуальная агрессия никогда не станет действительно нормативной, но она окажется только тогда безопасной и согласованной, когда партнеров не будут связывать идеи о том, что женщина “должна” подчиняться, и это “естественный порядок вещей”, а мужчины, обуреваемые желанием подчинения и унижения женщине, перестанут возбуждаться еще и от того, что валяются в ногах у “недочеловека”.

0

Если тебя кто-то любит, ничего не требуя в ответ, то, разумеется, ничего и не получает.

Дженни Вингфилд, “Возвращение Сэмюэла Лейка”
0

Вот что, мой милый, если ты собираешься превратиться в поросенка, я с тобой больше знаться не стану.

Льюис Кэрролл, “Алиса в стране чудес”

«Ты некрасивая, но мне сойдешь»

0

«Мужчина говорит фразы в стиле „ты конечно не проходишь по стандартам красоты, но мне нравишься, для меня вообще, в отличие от других мужчин, внешность такого значения не имеет“. При том, что я всегда казалась себе от природы симпатичной девушкой, вес в рамках ИМТ, но сейчас же и с ИМТ считаешься толстой. Он старше меня на 15 лет, не дурак, не хам. Всё только начинается, всё остальное пока меня устраивает. Но подобные фразы — это очень-очень больно. Глупости говорю?»

Если вы из-за чего-то переживаете, это никогда не глупости, даже если вы в своей позиции сильно не правы. Тем более, что в этом случае есть из-за чего переживать: вам виднее, конечно, но мужчина в лучшем случае не слишком умен и таким образом пытается привлечь внимание демонстрацией свободомыслия и отличности от других. Хотя я бы решила, что он пытается снизить вашу самооценку, чтобы вы к нему сильнее привязались и привыкли к мысли о наличии единственного человека, способного до вас снизойти.

Вы ему скажите прямо:

— вас такие слова ранят, слушать их неприятно,

— стандарты красоты изменчивы, однако вы все равно считаете себя вполне симпатичной,

— если он действительно не считает вас привлекательной, то вы его с его мнением ознакомлены, не стоит повторяться, но чудесно, что он ценит вас за совсем другие вещи — в конце концов, нет ничего более скоротечного, чем красота.

Обратите внимание, что подходить к такому разговору следует не с нападками, мол, он вас обидел, а с объяснениями собственных чувств и уточнением, что с этим делать.

Если попросит прощения и перестанет гнать пургу, не безнадежен.

0

В известной акции «Генитальная паника» (1968) художница врывается в кинозал мюнхенского Музея Кино и в джинсах с вырезанной промежностью проходит мимо каждого ряда. Обнажая свой пол в условиях кинопоказа, где наслаждение фиксируется в зрелищности изображения и образности эротики, Вали Экспорт нейтрализует пол как таковой. Во-первых, она демонстрирует собственное бесстрашие перед кастрацией, во-вторых, предлагает зрителю совершить собственную. Как пишет Режис Мишель, здесь зритель (вуайерист) оказывается в ситуации, когда не он наблюдает Половое, а пол (художницы) сам начинает наблюдать за ним и отменяет его способность наблюдения.

Кети Чухров, теоретик искусства
0

Да, сердце — просто мускул. Но оно устроено как любой другой мускул: чем чаще используешь, тем больше он становится.

Сьюзан Сарандон, актриса
0

Когда вы слушаете рассказы людей, вовлеченных в крайние сексуальные экперименты на сцене или в жизни, в какой-то момент они начинают звучать почти как ультрамарафонцы или пловцы на длинную дистанцию, одержимые исследованием пределов своего тела. Есть у них зрители или нет, речь всегда идет о совершенствовании представления: они в поиске арены, на которой они одновременно и публика, и актер, и наблюдатель, и объект наблюдения, в то время, как окружающие служат лишь орудиями для экспериментов над собой. Все эти усилия наводят на мысль о страшном одиночестве.

Алан Джейкобс, режиссер
0

In America, first you get the sugar, then you get the power, then you get the women.

0

Рассудок всегда умеет найти доводы против того, в чём ему не слишком хотелось бы убедиться.

Джейн Остин, “Чувство и чувствительность”